Библиотека

Теология

Конфессии

Иностранные языки

Другие проекты







Комментарии (1)

Агапова И. История экономической мысли

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЛЕКЦИЯ 11. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ БЛАГОСОСТОЯНИЯ

1. Эволюция взглядов на проблемы благосостояния

Человечество, как и отдельный человек, всегда стремилось к достижению благосостояния*1*. Уже в идеях раннего утопического социализма уничтожение частной собственности, уравнительное распределение и полная регламентация общественной жизни рассматривались как условие достижения всеобщего счастья. По мнению представителей данного учения, человек несчастлив потому, что испытывает зависть к более удачливому соседу. А уничтожить зависть можно только одним путем — сделать всех одинаковыми*2*.

*1* Благосостояние в дальнейшем мы будем рассматривать как синоним счастья, полной удовлетворенности.

*2* В особенно четкой форме эта идея выказана Т. Кампанеллой, итальянским монахом-доминиканцем и французом Морелли. Однако следует иметь в виду, что достижение одинаковости людей, предполагающее полное отсутствие у них какой бы то ни было собственности, уничтожает не только зависть, но и механизм социального сравнения, который является основой динамического развития как экономики, так и Других сторон общественной жизни. Не случайно у представителей раннего утопического социализма идеальная модель общества — это стационарная модель, работающая по схеме простого воспроизводства.

Идеологи же капиталистического производства с их философией эгоизма и индивидуализма (см. взгляды А.Смита — прим. автора) в теории благосостояния сделали акцент на производстве, рассматривая благосостояние как синоним богатства, где под богатством понимались продукты материального производства. В рамках данных представлений основа и источник благосостояния — это накопление национального капитала, а показатель уровня благосостояния — рост количества благ на душу населения или чистый доход нации, который функционально зависит от ресурсов капитала, земли и труда. Следовательно, факторы экономического роста, важнейшими из которых являлось накопление капитала и разделение труда, автоматически становились факторами роста благосостояния*1*. Предпосылкой же роста национального богатства классики единодушно считали систему “естественной свободы”.

Истоки современных теорий благосостояния следует искать в утилитаризме — этической теории, признающей полезность поступка критерием его нравственности. Основателем данной теории явился английский философ И. Беитам (1748—1832), считавший) что у философии нет более достойного занятия, чем оказывать поддержку экономике повседневной жизни. Целью всякого человеческого действия Бентам провозгласил благосостояние. Следовательно, по мысли Бентама, единственной универсальной общественной наукой должна стать “эвдемоника”-наука достижения благосостояния. Само благосостояния Бентам предлагал измерять вычитанием суммы страданий из суммы удовольствия за данный период времени. В своей теории он исходит из того, что каждый человек в состоянии производить те арифметические действия, которые нужны для получения максимума счастья. Следует заметить, что в бентамовской концепции человек является исключительно потребителем; сфера производства интересует его очень мало. Более того, он нацелен на немедленное потребление — будущие удовольствия, согласно “арифметике счастья” входят в рассмотрение с меньшими весами, чем настоящие*2*. Этот человек (универсальный потребитель Бентама) хорошо узнаваем, именно он становится центральной фигурой маржиналисткого анализа. И тот же Г.Госсен, который первым сформулировал закон убывающей предельной полезности (см. законы Госсена — прим. автора) из традиционной экономической науки взял именно философию утилитаризма с ее принципами разумного эгоизма, субъективного сопоставления выгод и жертв, удовольствия и страдания. Он даже предлагал политическую экономию переименовать в Genusslehre то есть учение об удовлетворении (или удовольствии), где максимизация удовольствия (полезности) становится важнейшим принципом общественного хозяйствования.

*1* Сомнение по этому поводу высказал французский социолог Э.Дюркгейм, отметив, что капиталистическая организация производства с ее жестким разделением труда приводит к росту числа самоубийств, что никак не может являться свидетельством возрастания благосостояния.

*2* Это положение Бентама явилось основой разработки теории процента как Дж.Милля, так и Бем-Баверка.

 

У Бентама, как и у маржиналистов, мы видим сведение всех мотивов человеческого поведения к достижению удовольствия; богатство же они рассматривает как частный случай удовольствия. И в этом первое отличие взглядов Бентама и Смита. Другое же отличив заключается в том, что Бентам не доверял согласование индивидуальных стремлений к благосостоянию рынку и конкуренции, считая это прерогативой законодательства, где идеальный свод законов должен быть построен по принципу “максимальное счастье для всех”. Стоит отметить, что взгляды Бентама оказали влияние не только на представителей маржиналисткого направления в экономической науке, но и на Сисмонди, который считал, что наука об управлении должна ставить себе целью счастье людей, соединенных в обществе. Говоря его словами “...она ищет средства, чтобы обеспечить людям самое высокое благоденствие, совместимое с их природой”.

2. Взгляд на экономическую теорию благосостояния

В. Парето. “Оптимум по Парето”

До сих пор в центре нашего внимания были вопросы поведения экономических субъектов (потребителей и фирм), исследование условий оптимизации их поведения, которое сводится к максимизации полезности. Это предопределило наш интерес к проблемам формирования цен на факторы производства, которые одновременно являются доходами собственников этих факторов, и цен на продукцию фирм. Однако остался открытым вопрос) означает ли оптимизация поведения отдельных лиц максимизацию общественного благосостояния в целом? Ответ на данный вопрос, среди прочего, поможет ответить и на вопрос, препятствует ли существование монополий достижению этого состояния.

И.Бентам провозгласил в качестве единственной цели любого правительства “обеспечение наибольшего счастья наибольшему числу людей”. Но каким образом? Принципиально различный ответ на этот вопрос дают авторы двух наиболее известных теорий экономического благосостояния — итальянский экономист В.Парето и английский экономист А.Пигу.

По своим экономическим взглядам В. Парето (1848—1923) можно отнести к представителям Лозаннской экономической школы. Как и Вальрас, Парето считал политическую экономию своеобразной механикой, раскрывающей процессы экономических взаимодействий на основе теории равновесия. По его мнению, данная наука должна исследовать механизм, устанавливающий равновесие между потребностями людей и ограниченными средствами их удовлетворения. Существенный вклад внес В.Парето в разработку теории потребительского поведения, введя вместо количественного понятия субъективной полезности — порядковые, что означало переход от кардиналисткой к ординалисткой версии теории предельной полезности*1*. Далее, вместо сопоставления порядковой полезности отдельных благ Парето предложил сопоставление их наборов, где равно предпочтительные наборы описывались кривыми безразличия. По мнению Парето, всегда существует такая комбинация ценностей, при которой потребителю безразлично, в какой пропорции он их получит, лишь бы сумма этих ценностей не подвергалась изменениям и приносила максимум удовлетворения. Эти положения В. Парето легли в основу современной теории потребительского поведения.

*1* Воззрения Парето состояли в том, что порядковый показатель, который способен правильно указать на степень индивидуального предпочтения данного варианта потребления в сравнении с альтернативными вариантами, вполне достаточен для экономической теории, причем абсолютная величина показателя не имеет ни малейшего значения. Так было положено начало ординалистской теории полезности, в рамках которой полезность предстает в виде порядкового индекса предпочтений и только. При этом в предельных условиях рыночного равновесия (модель рыночного равновесия Вальраса) никаких изменений не произошло, так как предельные полезности всегда могут быть представлены как соотношения, не зависящие от абсолютного размера предельных величин.

Но наиболее известен Парето своим принципом оптимальности, который получил название “оптимум по Парето”, который лег в основу так называемой новой экономики благосостояния. Оптимум по Парето гласит, что благосостояние общества достигает максимума, а распределение ресурсов становится оптимальным, если любое изменение этого распределения ухудшает благосостояние хотя бы одного субъекта экономической системы. В ситуации, оптимальной по Парето, нельзя улучшить положение любого участника экономического процесса, одновременно не снижая благосостояния как минимум одного из остальных. Такое состояние рынка называется Парето-оптимальным состоянием. Согласно критерию Парето (критерию роста общественного благосостояния), движение в сторону оптимума возможно лишь при таком распределении ресурсов, которое увеличивает благосостояние по крайней мере одного человека, ни нанося ущерба никому другому.

Исходной посылкой теоремы Парето стали взгляды Бентама и других ранних представителей утилитаризма из числа экономистов о том, что счастье (рассматриваемое как удовольствие или полезность) разных людей сравнимы и аддитивны, то есть могут суммироваться в некое общее счастье всех. И, по Парето, критерием оптимальности является не общая максимизация полезности, а ее максимизация для каждого отдельного индивида в пределах обладания определенным исходным запасом благ.

Исходя из посылки о рациональном поведении индивида, мы предполагаем, что фирма при производстве продукции использует такой набор производственных возможностей, который обеспечит ей максимальное расхождение между валовой выручкой и издержками. Потребитель, в свою очередь, приобретает такой набор товаров, который обеспечит ему максимизацию полезности. Равновесное состояние системы предполагает оптимизацию целевых функций (у потребителя — максимизация полезности, у предпринимателя — максимизация прибыли). Это и есть Парето-оптимальное состояние рынка. Оно означает, что, когда все участники рынка, стремясь каждый к своей выгоде, достигают взаимного равновесия интересов и выгод, суммарное удовлетворение (общая функция полезности) достигает своего максимума. И это почти то, о чем говорил А.Смит в своем знаменитом пассаже о “невидимой руке” (правда, не в терминах полезности, а в терминах богатства). Впоследствии действительно была доказана теорема о том, что общее рыночное равновесие и есть Парето-оптимальное состояние рынка.

Итак, суть взглядов Парето может быть сведена к двум утверждениям:

любое конкурентное равновесие является оптимальным (прямая теорема),

— оптимум может быть достигнут конкурентным равновесием, что означает, что выбранный исходя из некоторых критериев оптимум наилучшим способом достигается через рыночный механизм (обратная теорема).

Другими словами, состояние оптимума целевых функций и обеспечивает сбалансированность на всех рынках. Оптимизация целевых функций, по Парето, означает выбор наилучшей альтернативы из всех возможных всеми участниками экономического процесса. Однако необходимо отметить, что выбор каждого индивида зависит от цен и начального объема благ, которым он располагает, и варьируя начальное распределение благ мы изменяем и равновесное распределение, и цены*1*. Отсюда следует, что рыночное равновесие — это наилучшее положение в рамках уже сформировавшейся системы распределения и модель Парето предполагает невосприимчивость общества к неравенству. Такой подход станет более понятен, если принять во внимание “закон Парето”, или закон распределения доходов. На основе изучения статистики ряда стран в различные исторические эпохи Парето установил, что распределение доходов выше определенной величины сохраняет значительную устойчивость, и это свидетельствует, по его мнению, о неравномерном распределении природных человеческих способностей, а не о несовершенстве социальных условий. Отсюда вытекало крайне скептическое отношение Парето к вопросам социального переустройства общества.

Однако трудно оспаривать положение, что оптимальное, по Парето, очень часто является социально неприемлемым*2*. Поэтому даже в русле неоклассического направления политической экономии формируются иные теории благосостояния.

*1* Кстати, Парето отдавал себе в этом отчет и признавал, что в действительности имеется множество оптимумов: их столь же много, сколько имеется различных вариантов рыночного равновесия, основанных на разных способах распределения собственности на ресурсы.

*2* В частности, никто не может доказать, что частная собственность всегда и во всем распределяется справедливо. Но достаточно несправедливости однажды утвердиться, как принцип священности и неприкосновенности частной собственности эту несправедливость увековечивает.

 

3. Теория экономического благосостояния А. Пигу

Согласно взглядам Парето, совершенная конкуренция обеспечит максимизацию функции полезности в масштабах всего общества*1* . Однако в начале двадцатого века возникли определенные сомнения в истинности данного положения. В этой связи следует упомянуть о взглядах английского экономиста Г. Сиджвика (1838—1900), который впервые стал рассматривать такие понятия как богатство и благосостояние как с позиции общества, так и с позиции отдельного индивида, сделав акцент на том, что одни и те же понятия имеют разное значение в зависимости от того, глядим ли мы на них с общественной или индивидуальной точки зрения. Поэтому у Сиджвика накопленный запас материальных ресурсов (что являлось синонимом богатства у классиков) и богатство общество, его реальный доход представляют собой отнюдь не одну и ту же величину. Как известно, в рамках классической школы политической экономии аксиомой являлось положение А.Смита, что каждый человек, преследуя собственную выгоду, одновременно служит интересам общества (в этом суть принципа “невидимой руки” — прим. автора). Сиджвик же приводит простые, ставшие ныне хрестоматийными, примеры несовпадения частной и общественной выгоды*2* и делает вывод, что для эффективного решения многих типов производственных проблем требуется вмешательство государства в той или иной форме. По мнению Сиджвика, недостатки системы “естественной свободы” в еще более выпуклой форме проявляются в системе распределения, чрезмерном неравенстве доходов. Предвосхищая экономистов двадцатого века, он пишет, что более равномерное распределение созданного богатства повышает общий уровень благосостояния.

*1* См. прямую и обратную теорему Парето.

*2* Он приводит пример, когда можно заработать деньги, учреждая “дутые” финансовые компании. Кто-то наживается, но богатство общества не увеличивается. С другой стороны, общество несомненно получает выгоду от лесонасаждений, маяков и т.д. Очевидно, что экономический эффект для общества от подобных благ существенно превышает затраты на их создание и издержки производства, но в то же время они не будут осуществлены на основе частного интереса. Сиджвик отмечает, что нередки случаи, когда выгода, получаемая отдельным лицом, превышает его действительный вклад в совокупный общественный продукт. К примеру, когда определенное положение земельного участка создает проблемы при городской застройке, общество вынуждено решать эту проблему такой ценой, которая намного превышает обычную ренту с аналогичных участков земли.

Проблемам исследования благосостояния была посвящена работа другого видного английского экономиста, представителя кембриджской школы А.Пигу (1877—1959), книга которого “Экономическая теория благосостояния” вышла в свет в 1924 г. Целью своего исследования Пигу поставил разработку практического инструментария для обеспечения благосостояния на основе посылок неоклассической теории: теории убывающей предельной полезности, субъективно-психологического подхода в оценке благ и принципа утилитаризма. Можно с полным правом сказать, что Пигу завершил создание неоклассической теории благосостояния.

В центре теории Пигу стоит понятие национального дивиденда, или национального дохода, рассматриваемого как чистый продукт общества, как множество материальных благ и услуг, покупаемых за деньги. И этот показатель Пигу считает не только мерой эффективности производства, но и мерой общественного благосостояния*1*. Как видим, подход Пигу к проблеме благосостояния предполагает взгляд с позиции всего общества, а не индивида. Но, что любопытно, этот подход применяется с использованием таких понятий, как индивидуальная функция удовлетворения, частная выгода от производства и т.д.

*1* Ход рассуждений Пигу в этом вопросе сводится к следующему. Он признает, что благосостояние человека отражает ощущение удовлетворенности жизнью, насыщения его потребностей. И если человек вправе сам решать, как тратить деньги из своего бюджета, то его готовность уплатить определенную сумму за данное благо отражает степень его желания. Именно поэтому Пигу определяет национальный доход как все, покупаемое за деньги. И тогда создание товара или услуги, если за него предлагается больше денег, чем было израсходовано на его создание, оказывается приростом к национальному доходу. В рамках данных рассуждений рост производства безусловно означает рост благосостояния.

В рамках своей концепции Пигу обратил внимание на то, что понятие индивидуального благосостояния шире, чем чисто экономические его аспекты. Помимо максимума полезности от потребления, оно включает и такие составляющие, как характер работы, условия окружающей среды, взаимоотношения с другими людьми, положение в обществе, жилищные условия, общественный порядок и безопасность. В каждом из подобных аспектов человек может чувствовать себя удовлетворенным в большей или меньшей степени. На сегодняшний день эти характеристики объединены в такое понятие как “качество жизни”. Однако определение качества жизни сталкивается со значительными трудностями, связанные с невозможностью измерить полезности*1*. Пигу неоднократно подчеркивает, что размеры национального дивиденда не точно отражают уровень общего благосостояния, так как многие элементы качества жизни, не имеющие денежной оценки, тем не менее являются реальными факторами благосостояния. Поэтому возможны ситуации роста уровня общего благосостояния при неизменном уровне экономического благосостояния*2*. Тем не менее в общем случае, заключает Пигу “...заключения качественного характера о влиянии экономических факторов на экономическое благосостояние справедливо также применительно к общему благосостоянию”.

Но у Пигу на общий уровень благосостояния оказывает влияние не только величина национального дивиденда, но и принципы его распределения. Основываясь на законе убывающей предельной полезности, он выдвигает тезис, что передача части дохода от богатых к бедным увеличивает сумму общего благосостояния*3*.

(*1* Именно эта трудность обусловила отказ от кардиналистской (количественной) теории предельной полезности к ординалистской (порядковой) теории, большой вклад в разработку которой внес В.Парето.

*2* Как например, улучшение качества досуга, а значит, и общего благосостояния при увеличении количества театров за счет уменьшения количества “питейных заведений”.

*3* Это положение можно проиллюстрировать следующим примером. Допустим, имеются два человека с разным месячным доходом; у первого он составляет 1 млн. рублей, у второго — 100 тыс. рублей. Посредством механизма перераспределения у первого изымается 50 тыс. рублей и передается лицу с доходом в 100 тыс. руб. Легко предположить, что предельная полезность этих 50 тыс. рублей для лица со стотысячным доходом значительно выше, чем для лица с миллионным доходом. Следовательно, подобное перераспределение повышает совокупную полезность доходов этих двух лиц, то есть увеличивает общее благосостояние.)

На базе этих посылок Пигу разработал свою теорию налогообложения и дотаций, где основным принципом налогообложения является принцип наименьшей совокупной жертвы, то есть равенство предельных жертв для всех членов общества, что соответствует системе прогрессивного налогообложения. Следует отметить, что обосновывая прогрессивное налогообложение, то есть выступая за выравнивание посредством налогов размеров располагаемого дохода, Пигу сознательно или бессознательно исходил из гипотезы об одинаковости индивидуальных функций полезности от дохода*1*. Из этой гипотезы следует, что большая налоговая ставка на высокие доходы означает примерно ту же потерю полезности для высокодоходных групп населения, что и меньшая налоговая ставка для низкодоходных групп. Рассуждения Пигу основываются на втором законе Госсена, согласно которому максимум полезности достигается при условии равенства предельных полезностей в расчете на последнюю израсходованную денежную единицу, в рассматриваемом случае — на единицу располагаемого дохода.

*1*Действительно, если функции полезности разных людей одинаковы, то “величайшая сумма общего счастья всех” достигается лишь при равном распределении дохода. Однако многие полагают, и не безосновательно, что функции полезности разных людей существенно различается. И если способность к наслаждению у человека с утонченными вкусами намного выше, чем у “простого” человека, то в этом случае именно неравенство доходов является необходимым условием для максимизации “суммы общего счастья”.

В аспекте проблем распределения рассматривает Пигу и вопрос о соотношении экономических интересов общества и индивида. На определенную конфликтность частных и общественных интересов обратил внимание еще Г.Сиджвик. Развивая его взгляды, Пигу поставил задачу найти теоретические основы для разрешения подобных конфликтов. Как уже отмечалось, у Пигу размеры валового национального продукта не точно отражает уровень общего благосостояния, поскольку и состояние окружающей среды, и характер работы, и формы досуга и др. являются реальными факторами благосостояния и возможно поэтому изменение уровня общего благосостояния при неизменном уровне экономического благосостояния. Особенно подробно в связи с этим Пигу анализирует ситуации, когда деятельность предприятия и потребителя имеет так называемые “внешние эффекты”, которые денежной меры не имеют, но на благосостояние, тем не менее, реально влияют. Как хрестоматийный пример отрицательных “внешних эффектов” можно привести загрязнение окружающей среды в результате промышленной деятельности предприятий. Пигу отмечает, что в зависимости от знака внешних эффектов общественные затраты и результаты могут быть либо больше, либо меньше частных*1*. Ключевым понятием концепции Пигу как раз и является дивиргенция (разрыв) между частными выгодами и издержками, выступающими как результат экономических решений отдельных лиц, с одной стороны, и общественной выгодой и затратами, выпадающими на долю каждого, — с другой. Объектом самого пристального внимания Пигу явились ситуации, когда общественные издержки производства товара были больше частных издержек его производителя. В результате чего частное предложение, подверженное прибыльным мотивам, оказывалось неадекватным оптимальному с точки зрения всего общества, распределению ресурсов по различным отраслям производства*2*. По мнению Пигу, для каждого произведенного товара необходимо соблюдать условие, чтобы предельная общественная выгода, отражающая сумму, которую все люди желали бы заплатить за все выгоды от использования дополнительной единицы товара была равна предельным общественным издержкам, то есть сумме, которую люди согласились бы платить за альтернативное использование ресурсов. В случаях, когда предельная общественная выгода превышает предельную частную выгоду, правительство должно субсидировать производство данного товара. Когда же предельные общественные издержки превышают предельные частные издержки, правительство должно обложить налогом экономическую деятельность, связанную с дополнительными общественными издержками (например, выброс дыма в результате промышленной деятельности), чтобы частные издержки и цена товара отражали бы потом эти издержки. Как видим, максимизация общественного благосостояния, по Пигу, предполагает не только систему прогрессивного налогообложения доходов, но и измерение так называемых “внешних эффектов” и организацию перераспределения денежных средств через механизм государственного бюджета. Другими словами, в модели Пигу при расчете благосостояния, среди прочего, должны учитываться расхождения между предельным частным продуктом и предельным общественным продуктом и побочные отрицательные последствия экономической деятельности должны облагаться налогом, которое в дальнейшем получило название “налогообложение в духе Пигу”.

*1* В моделях как Вальраса, так и Парето данные ситуации не рассматриваются, так как предполагается, что цены отражают все выгоды и издержки, вызванные действиями отдельного экономического субъекта. В данных моделях все ресурсы находятся в частной собственности и могут использоваться кем угодно после продажи их на рынке факторов производства. Упущенная выгода падает при этом на продавца, но цена, уплаченная покупателем, отражает и компенсирует данную потерю. Эти модели полностью исключают случаи, при которых возможно использование некоторых ресурсов по ценам, которые не отражают потери, связанные с отказом от иных вариантов их использования, а также случаи, когда покупка и использование товара определенным лицом влечет за собой выгоды либо дополнительные издержки для других. Эти случаи так называемых “нерыночных взаимозависимостей” и стали объектом экономического анализа А. Пигу.

*2* Иллюстрацией данного положения является пример фабрики, загрязняющей атмосферу дымными выбросами. Поскольку воздух не является частной собственностью и потому не существует субъекта, который мог бы обвинить фабрику в использовании воздуха в качестве свалки для дыма, при принятии решений владельцы фабрики учитывают только стоимость оплачиваемых ими затрат. Но при этом загрязненный воздух исключает возможность получения выгоды, которую могли бы иметь другие производители и другие лица в случае чистого воздуха (уменьшение затрат на чистку, окраску зданий, уменьшения проблем со здоровьем и т.д.). Другими словами, владельцы фабрики возлагают на других внешние издержки так, что они не учитываются в ее частных издержках. Не стоит особо доказывать, что для достижения социального оптимума эти внешние издержки должны приниматься во внимание.

Интересен в теории благосостояния Пигу и вывод, который он делает из признания теории процента, разработанной представителем австрийской школы Бем-Баверком. Как вы помните, в данной теории процент рассматривается как вознаграждение за ожидание в условиях предпочтительности текущих благ будущим. Признавая, что наш дар предвидения несовершенен и мы будущие блага оцениваем по убывающей шкале (за исключением периодов революционного энтузиазма) Пигу делает вывод о трудностях осуществления крупномасштабных инвестиционных проектов с длительным сроком окупаемости (в том числе инвестиций в образование) и расточительности в использовании природных ресурсов. Это доказывает, что система “свободного рынка” порождает конфликты не только между частными и общественными интересами, но также и конфликты внутри общественного интереса: между выгодой текущего момента и интересами будущих поколений. Отсюда вытекает вполне логичный вывод, что государство должно не только обеспечивать максимизацию общественного благосостояния через механизм перераспределения доходов и учета “внешних эффектов”, но и обеспечивать развитие фундаментальной науки, образования, осуществлять природоохранные проекты, защищая “интересы будущего”.

Но наиболее сильные аргументы в пользу усиления экономической роли государства были выдвинуты Дж.Кейнсом.

Комментарии (1)
Обратно в раздел Экономика и менеджмент
См. также
библиотека экономики Гумер - Городецкий В. История экономических учений
Бартенев С. История экономических учений в вопросах и ответах. экономические теории Неолиберализм Институционализм Экономика предложения
Борисов Е. Экономическая теория Рост или развитие экономики электронная библиотека менеджмента
Борисов Е. Экономическая теория Рыночный механизм саморегулирования БЕЗРАБОТИЦА И ИНФЛЯЦИЯ электронная библиотека менеджмента
Титова Н. История экономических учений. Курс лекций










 





Наверх

sitemap:
Все права на книги принадлежат их авторам. Если Вы автор той или иной книги и не желаете, чтобы книга была опубликована на этом сайте, сообщите нам.