Библиотека

Теология

Конфессии

Иностранные языки

Другие проекты










Ваш комментарий о книге

Шульц Д., Шульц С. История современной психологии

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 11. Бихевиоризм: после основания

Необихевиоризм

Целенаправленная революция Уотсона не совершила, как он надеялся, переворота в психологии. Для этого требовалось время. И все же в 1924 году, всего лишь через десять лет после того, как Уотсон выступил с манифестом бихевиоризма, даже самый ярый его оппонент, Э. Б. Титченер, признавал, что бихевиоризм обогатил нацию. К 1930 году Уотсон уже с достаточным основанием мог утверждать, что победа его учения была полной. Несмотря на то, что разрабатывались и другие направления бихевиоризма - например, версии Холта и Лешли, - они только ускорили начатое Уотсоном движение психологической науки в сторону полной объективности. Таким образом, к 1930 году бихевиоризм вытеснил все остальные течения.

Первый этап эволюции бихевиоризма - бихевиоризма Уотсона - продолжался примерно с 1913 по 1930 год. Второй этап, или необихевиоризм, можно датировать примерно 1930 - 1960 годами. Он охватывает работы таких ученых, как Эдвард Толмен, Эдвин Гатри, Кларк Халл и Б. Ф. Скиннер. Эти необихевиористы сходились во мнениях о некоторых основных положениях, которые использовались для объяснения полученных данных:

1) сердцевиной психологии является исследование процесса научения;

2) большинство видов поведения, независимо от их сложности, подчиняются законам условных рефлексов;

3) психология должна принять принципы операционизма.

Операционизм - доктрина, согласно которой физическую концепцию можно описать в точных терминах, относящихся к набору операций или процедур, ее определяющих.

Третьим этапом эволюции бихевиоризма является нео-необихевиоризм, или социальный бихевиоризм, начало которого приходится на 60-е годы нашего столетия и который характеризуется возвратом к когнитивным процессам (Segal & Lachman. 1972).

Операционизм

Операционизм* представляет собой некий общий подход или принцип, целью которого является выработка научной терминологии, наиболее точной и объективной, и избавление таким образом науки от тех проблем, которые не являются фактически наблюдаемыми или физически воспроизводимыми (так называемых псевдопроблем). Операционизм утверждает, что значимость конкретных научных данных или теоретических построений зависит от значимости тех операций, которые использовались для получения этих данных или достижения этих построений.

Впервые основные положения операционализма были сформулированы физиком из Гарвардского университета Перси У. Бриджменом в его книге «Логика современной физики» (The Logic, of the Modern Physics, 1927 г.), которая привлекла внимание многих психологов. Бриджмен предположил, что любую физическую концепцию можно описать в точных и строгих терминах, при этом все концепции, лишенные физической основы, должны отбрасываться. Он писал:

Это можно проиллюстрировать, рассмотрев понятие длины. Что мы подразумеваем под длиной объекта? Очевидно, мы это знаем, если можем сказать, какую длину имеет каждый предмет, а для физика больше ничего не требуется. Для того, чтобы найти длину предмета, нам необходимо проделать некоторые физические операции. Таким образом, концепция длины является фиксированной, если только фиксированными являются операции, которые используются для измерения длины: то есть концепция длины определяется не больше и не меньше, как только набором необходимых операций. (Bridgman. 1927. P. 5.)

Таким образом, концепция является аналогом набора операций или процедур, которые ее определяют. Многие психологи сочли этот принцип весьма полезным для использования в психологической науке и жаждали применить его.

Бихевиористам особенно понравилось положение Бриджмена об отбрасывании псевдопроблем - то есть тех проблем, ответы на которые не могут быть проверены объективными экспериментами. Все понятия или предположения, которые не могут быть подвергнуты экспериментальной проверке, - такие, например, как вопросы существования или сущности души, - не имеют никакого смысла для науки. Что есть душа? Можно ли наблюдать ее в лабораторных условиях? Можно ли измерить ее или управлять ею в контролируемых условиях лабораторного эксперимента, чтобы проверить ее влияние на поведение? Ьсли нет, то это понятие не имеет никакого отношения к науке.

Отсюда неизбежно следует, что концепция индивидуального сознания для психологии является псевдопроблемой. Ни само существование сознания, ни его характеристики не могут быть определены или исследованы с помощью объективных методов. Следовательно, в соответствии с точкой зрения операционизма, сознанию нет места в психологической науке.

Можно спорить, что операционализм является всего лишь формальным утверждением принципов, которые уже использовались психологами для определения понятий и концепций в терминах физических ссылок. Основные положения операционизма прослеживаются до работ британских эмпириков. Мы уже отметили существование длительной тенденции американской психологии в сторону возрастающей объективности в методологии и предмете исследования, и потому можем сказать, что сама идея операционизма, как подхода и формы проведения исследований и построения теорий, была принята многими американскими психологами задолго до публикации книги Бриджмена в 1927 году.

Тем не менее, со времен Вундта физика являлась для психологов критерием истинной научной респектабельности, некой ролевой моделью, и, когда физики провозгласили свою приверженность операционализму как формальной доктрине, психологам нс оставалось ничего другого, как только последовать их примеру. Фактически психологи использовали операционализм даже шире, чем сами физики.

Однако универсального признания в психологии операционализм не завоевал. Противоречия возникли по поводу полезности или бесполезности ограничения предмета изучения психологии исключительно теми сферами, которые имели эмпирические основы. Кроме того, оказалось, что «сведение концепций исключительно к составляющим их операциям - это очень скучно. Никто не хочет возиться с этим без особой необходимости» (Boring. 1950. P. 658). Сам Бриджмен с сомнением относился к тому, как психологи используют его концепцию. Примерно через 27 лет после формулирования основных положений операционализма он писал: «Я чувствую, что создал Франкенштейна, который вырвался из-под моей власти. Мне ненавистно само слово "операционализм". То, что я предвидел, оказалось слишком простым, чтобы называть его столь претенциозным именем» (Bridgman. 1934. P. 224).

Как это нередко случается, вновь обращенные оказались большими фанатиками новой веры, чем сам основатель учения. Но так или иначе, значение операционизма заключалось в том, что поколение необихевиористов, достигшее зрелости в конце двадцатых - начале тридцатых годов, сделало операционализм своим основным подходом в психологии.

Эдвард Чейс Толмен (1886-1959)

Толмен

Один из ранних последователей бихевиоризма, Эдвард Толмен изучал инженерное дело в Массачусетском технологическом институте. Он переключился на психологию и под руководством Эдвина Холта начал работать в Гарварде, где получил звание доктора философии в 1915 году. Летом 1912 года Толмен учился в Германии вместе со специалистом по гештальт-психологии Курта Коффки. На последнем курсе аспирантуры, изучая традиционную, в духе Титченера, структурную психологию, Толмен познакомился с бихевиоризмом Уотсона. Будучи уже аспирантом, Толмен подвергал сомнению научную полезность интроспекции. В своей автобиографии, написанной в 1952 году, он писал, что бихевиоризм Уотсона стал для него «мощным стимулом и опорой».

После защиты диссертации Толмен стал преподавателем Северо-Западного университета в Эванстоне, штат Иллинойс, а в 1918 году он перешел в университет Беркли в Калифорнии. Именно в университете Беркли, когда он преподавал курс сравнительной психологии и проводил исследования по обучению крыс, он почувствовал неудовлетворенность бихевиоризмом Уотсона и начал разрабатывать свой собственный подход.

Его карьера в университете Беркли была прервана началом второй мировой войны, во время которой он работал в Бюро стратегической службы (OSS, ставшее впоследствии предшественником ЦРУ). С 1950 по 1953 год он содействовал оппозиционному движению, направленному против введения в Калифорнии клятвы верности штату.

Целенаправленный бихевиоризм

Основные положения учения Толмена представлены в его работе «Целенаправленное поведение у животных и человека» (Purposive Behavior in Animal and Men. 1932 г.). Его система целенаправленного бихевиоризма* может на первый взгляд показаться любопытной смесью двух противоречащих друг другу понятий: цель и поведение. Приписывание некоей цели организму подразумевает привлечение понятия сознания - то есть менталистической концепции, которой не находится места в психологии поведения. Тем не менее Толмен совершенно определенно дал понять, что по своей методологии и по предмету исследования он остается последовательным бихевиористом. Он нс побуждал психологов принять концепцию сознания. Подобно Уотсону, он отвергал интроспекцию и не интересовался никакими подразумеваемыми внутренними переживаниями организмов, которые были недоступны для объективного наблюдения.

Целенаправленность поведения, писал Толмен, можно определить в терминах объективного бихевиоризма, без ссылок на интроспекцию или предположений о том, что организм «чувствует» в связи с тем или иным переживанием. Для него было совершенно очевидно, что любое поведение направлено на достижение определенной цели. Например, кошка старается выбраться из «проблемного ящика», крыса осваивается в лабиринте, а ребенок учится играть на фортепиано.

Как говорил сам Толмен, поведение «пахнет целью». Любое поведение направлено на достижение некоторой цели, на освоение некоторых средств. Крыса неоднократно и настойчиво проходит лабиринт, всякий раз делая все меньше ошибок, чтобы быстрее добраться до выхода. Иначе говоря, крыса учится, и сам факт обучения - для крысы или для человека - является объективным поведенческим свидетельством наличия цели. Отметим, что Толмен имеет дело только с реакциями организмов. Все его измерения проводились в терминах изменений в ответном поведении, как функции научения. И эти измерения предоставляют объективную информацию.

Бихевиоризм Уотсона с большой легкостью подвергал критике приписывание какой-либо цели любому виду поведения, поскольку целенаправленность поведения подразумевает допущение о наличии сознания. Толмен отвечал на это, что для него нет разницы, обладает организм сознанием или не обладает. Переживания сознания, связанные с целенаправленным поведением, если они даже и имеют место, нс оказывают никакого влияния на поведенческие реакции организма. Толмен занимался исключительно явно выраженными реакциями.

Промежуточные переменные

Как бихевиорист, Толмен считал, что инициирующее причинное поведение и окончательное результирующее поведение должны быть объективно наблюдаемыми и пригодными для описания в терминах операций. Он предположил, что причины поведения включают пять основных независимых переменных: стимулы окружающей среды, психологические побуждения, наследственность, предшествующее обучение и возраст. Поведение является функцией всех этих переменных, что выражается математическим уравнением.

Между этими наблюдаемыми независимыми переменными и результирующим ответным поведением (зависимой наблюдаемой переменной) Толмен ввел набор ненаблюдаемых факторов, которые назвал промежуточными переменными*. Эти промежуточные переменные фактически являются детерминантой поведения. Они представляют собой те внутренние процессы, которые связывают стимулирующую ситуацию с наблюдаемой реакцией. Формула бихевиоризма S-R (стимул-реакция) теперь должна читаться как S-О-R. Промежуточными переменными является все, что связано с О, то есть с организмом, и формирует данную поведенческую реакцию на данное раздражение.

Поскольку эти промежуточные переменные не подлежат объективному наблюдению, то они не представляют никакой практической пользы для психологии, если только их не удается связать с экспериментальными (независимыми) переменными и с поведенческими (зависимыми) переменными.

Классическим примером промежуточной переменной является голод, который невозможно увидеть у подопытного человека или животного. И тем не менее, голод можно вполне объективно и точно увязать с экспериментальными переменными - например, с длительностью того отрезка времени, на протяжении которого организм не получал пищу. Кроме того, его можно увязать и с объективной реакцией или с переменной поведения - например, с количеством съеденной пищи или со скоростью ее поглощения. Таким образом, ненаблюдаемый фактор вмешательства - голод - может получить точную эмпирическую оценку и следовательно становится доступным для количественного измерения и экспериментальных манипуляций.

Путем определения независимых и зависимых переменных, каковыми являются наблюдаемые события, Толмен получил возможность составить операциональные описания ненаблюдаемых, внутренних состояний. Сначала он называл свой подход «оперантным бихевиоризмом», прежде чем выбрать термин «промежуточные переменные».

Промежуточные переменные оказались весьма полезными для разработки теории поведения, постольку они были эмпирически связаны с экспериментальными и поведенческими переменными. Однако для того, чтобы сделать этот подход всеобъемлющим, потребовался такой громадный объем работы, что Толмен в конце концов оставил всякую надежду «составить полное описание хотя бы одной промежуточной переменной» (Mackenzie. 1977. P. 146).

Теория научения

Научение играло важнейшую роль в целенаправленном бихевиоризме Толмена. Он отвергал закон эффекта Торндайка, утверждая, что вознаграждение или поощрение оказывает слабое воздействие на научение. Взамен этого Толмен предложил когнитивную теорию научения, предполагая, что повторяющееся выполнение одного и того же задания усиливает создаваемые связи между факторами окружающей среды и ожиданиями организма. Таким путем организм познает окружающий его мир. Толмен называл эти создаваемые научением связи Гештальт -  знаками, которые вырабатываются в ходе многократного выполнения какого-либо действия.

Давайте запомним эти идеи Толмена и попробуем понаблюдать за голодной крысой в лабиринте. Крыса бегает по лабиринту, исследуя иногда правильные, а иногда неправильные ходы или даже тупики. Наконец крыса находит еду. При последующих прохождениях лабиринта цель (поиск пищи) придает поведению крысы целенаправленность. С каждой точкой разветвления связываются некоторые ожидания. Крыса приходит к пониманию того, что определенные признаки, ассоциирующиеся с точкой разветвления, наводят или нс наводят на то место, где находится пища.

Если ожидания крысы оправдываются и она действительно находит пищу, то знак гештальта (то есть признак, ассоциирующийся с некоторой точкой выбора) получает подкрепление. Таким образом животное вырабатывает целую сеть гештальт - знаков по всем точкам выбора в лабиринте. Толмен назвал это когнитивной картой. Эта схема представляет собой то. что выучило животное, а именно когнитивную карту лабиринта, а вовсе не набор некоторых моторных навыков. В некотором смысле крыса обретает всеобъемлющее знание своего лабиринта или иной окружающей ее среды. В се мозге вырабатывается что-то вроде полевой карты, которая позволяет ей перемещаться от точки к точке, не ограничиваясь фиксированным набором заученных телодвижений.

В классическом эксперименте, который подтвердил теорию Тол-мена, выяснялось, действительно ли крыса в лабиринте изучает его когнитивную карту или же просто запоминает набор моторных реакций. Был использован лабиринт крестообразной формы. Крысы одной группы всегда находили пищу на одном и том же месте, даже если для того, чтобы добраться до пищи, им при разных точках входа приходилось иногда поворачивать нс направо, а налево. Моторные реакции отличались, но пища оставалась на том же самом месте.

Крысы второй группы должны были всегда повторять одни и те же движения, но пища всякий раз находилась в другом месте. Например, начиная путь с одного конца крестообразного лабиринта, крысы находили пищу, только повернув в точке выбора направо; если же крысы входили в лабиринт с противоположной стороны, то для того, чтобы найти пищу, им все равно надо было повернуть направо.

Результаты эксперимента показали, что крысы из первой группы, то есть те, которые изучили место действия, ориентировались гораздо лучше, чем крысы из второй группы, которые заучивали реакции. Тол-мен пришел к выводу, что аналогичное явление наблюдается и у тех людей, которые хорошо знают свои окрестности или город. Они могут пройти из одной точки в другую различными маршрутами, поскольку в их мозге сформирована когнитивная карта местности.

Другой эксперимент исследовал латентное научение* - то есть такое научение, которое невозможно наблюдать в то время, когда оно фактически происходит. Голодную крысу поместили в лабиринт и предоставили ей возможность свободно бродить по нему. Сначала в лабиринте не было никакой пищи. Сможет ли крыса обучиться чему-либо при отсутствии подкрепления? После нескольких неподкрепленных попыток крысе дали возможность найти пищу. После этого скорость прохождения крысой лабиринта резко возросла, что показало наличие некоторого научения в период отсутствия подкрепления. Показатели этой крысы очень быстро достигли такого же уровня, что и у крыс, получавших подкрепление при каждой попытке.

Комментарии

Толмен оказал огромное влияние на психологию, особенно в области теории научения, а его работы получили признание как провозвестники когнитивного движения в современной психологии. Кроме того, он подтолкнул исследования различных направлений и ввел концепцию промежуточных переменных. Поскольку промежуточные переменные являются способом операционного описания ненаблюдаемых внутренних состояний, таких как голод, то они смогли придать этим состояниям научное значение. Промежуточные переменные стали необходимым средством обращения с гипотетическими конструкциями и были широко использованы необихевиористами Гатри, Халлом и Скиннером.

Другим важным вкладом Толмена в науку явилось использование им крысы как наиболее адекватного субъекта для психологических исследований. Тем не менее в начале своей карьеры Толмен относился к крысам без всякого энтузиазма. «Не люблю их, - говорил он своему другу. - У меня от них мурашки по коже...» (Tolman. 1919, цит. по: Innis. 1992. P. 191).

Однако к 1945 году он изменил свое отношение. Он писал: «Отметим, что крысы живут в клетках. Они не напиваются в стельку в ночь накануне эксперимента. Они не истребляют друг друга в войнах: они не изобретают машин для разрушения, а если бы даже они это сделали, то уж, конечно, нс оказались бы столь беспомощными в деле контроля за этими машинами; они не ввязываются в расовые или классовые конфликты: они избегают политики, экономики и статей по психологии. Они восхитительные, чистые и приятные существа» (Tolman. 1945. P. 166).

Эдвин Рэй Гатри (1886-1959)

Эдвин Гатри получил степень доктора философии в 1912 году в Пенсильванском университете и в течение сорока лет работал в университете Вашингтона. Еще будучи аспирантом, он стал приверженцем бихевиоризма как научного метода психологии, хотя его и нельзя считать бихевиористом уотсоновского толка.

Обучение с одной попытки

Наиболее важным вкладом Гатри в психологию является формулирование теории научения, которая была изложена в его книге «Психология научения» (The Psychology of Learning, 1935 г.). Она основана на простом принципе ассоциативности. Занимаясь проблемой укрепления обучаемых реакций, Гатри отвергал законы Торндайка о воздействии и частоте, равно как и подкрепление в духе Павлова, полагаясь вместо этого на то явление, которое он сам называл одноразовым формированием условного рефлекса и считал наиболее общим законом психологии.

Согласно Гатри, все научение состоит в формировании сопряженности стимула и реакции. Если стимул сопровождается реакцией хотя бы однократно, то уже формируется связь между стимулом и реакцией (S-R). Это и есть по существу та самая ситуация, когда происходит обучение с одной попытки*. Для того, чтобы установить связь между стимулом и реакцией, уже не требуется повторения или подкрепления. Однократное возникновение пары «стимул-реакция» или результирующее движение уже формирует между ними сопряженность, и таким образом происходит заучивание определенного поведения. «Сочетание стимулов, которые сопровождали движение, будут при своем повторении вести к проявлению таких же движений» (Guthrie. 1935. P. 26).

Закон Гатри ссылается на движения, которые он предусмотрительно отделил от действий, подобно тому, как это сделал Уотсон. Он дал определение движения как последовательности моторных и железистых реакций. Действие, напротив, представляет собой одно движение или последовательность движений, ведущих к достижению определенного результата. Таким образом, действие является понятием более высокого уровня, нежели движение. Например, забивание гвоздя молотком представляет собой действие, состоящее из последовательности отдельных движений, которое приводит к достижению определенного результата. Гатри отмечал, что, когда психологи исследуют процессы научения, то в качестве измерителя научения принимается качество выполнения завершенного действия. Согласно мнению Гатри, заучиваются и обусловливаются только движения.

Он полагал, что отличительной чертой его системы является то особое внимание, которое уделяется движению. Он говорил, что Торндайк был озабочен завершенным действием - в частности, обретением некоторых навыков (например, кошка пытается выбраться из «проблемного ящика»), но ведь эти навыки сами являются функцией набора мышечных движений. Это и есть именно те самые индивидуальные движения, настаивал Гатри, которые развиваются или приобретаются в результате единичной попытки (обучение с одной попытки). Изучение же завершенного действия требует, в свою очередь, повторения для практики.

Движения (отдельные составляющие изучаемого действия) являются в системе Гатри исходным материалом. Поскольку движения незначительнее, чем действия, то их труднее наблюдать в типичной ситуации научения, их гораздо легче упустить из виду.

Из учения Гатри также следовало, что не только реакция организма состоит из отдельных компонентов, но также и стимулы, на которые реагирует организм. А так как и те и другие состоят из составных частей, для того, чтобы достигнуть некоторой последовательности в поведении, необходимо получить достаточно большое количество сопряженных сочетаний стимулов и реакций. Следовательно, для того, чтобы добиться улучшения в изучении любых движений (действий), необходима практика, но при этом каждый компонент движения или реакции заучивается после однократного совпадения со стимулом.

Комментарии

В значительной степени привлекательность системы Гатри покоится на ее простоте и логичности. Ее нетрудно понять, особенно по сравнению со сложными и основанными на серьезном математическом аппарате построениями Халла. Однако врожденная простота теории Гатри вызывает восторженные похвалы одних психологов и осуждение других. Многоголосно утверждалось, что Гатри избегает решения тех проблем научения, которые не получают объяснения в рамках его системы. Критики его системы настаивают на том, что для учета многих важнейших параметров в этой области требуется введение дополнительных принципов и допущений.

Но тем не менее, Гатри сохранил свое положение ведущего специалиста теории научения. Его вклад в науку заслужил официальное признание; в 1958 году Американский психологический фонд наградил его золотой медалью.

*операционализм – доктрина, согласно которой физическую концепцию можно описать в точных терминах, относящихся к набору операций или процедур, ее определяющих.

* Целенаправленный бихевиоризм - система Толмена, сочетающая в себе объективное исследование поведения с учетом целенаправленности или ориентации на достижение определенной цели.

* промежуточные переменные – ненаблюдаемые и предполагаемые факторы организма, фактически являющиеся детерминантой поаедения.

* латентное научение – научение, которое не поддается наблюдению в то время, окгда оно происходит.

* Обучение с одной попытки - утверждение Гатри о том, что для формирования связи достаточно однократного сочетания стимула и реакции.

Кларк Леонард Халл (1884-1952)

В сороковые-шестидесятые годы ведущую роль в американской психологии играли Кларк Халл и его последователи. Пожалуй, ни один психолог не проявил такой безусловной последовательности и преданности делу внедрения строго научных методов, как Кларк Халл. Он обладал исключительными способностями к математике и формальной логике и успешно применил эти дарования в области психологии, как никто другой.

Страницы жизни

Большую часть жизни Кларк Халл жестоко страдал от болезней и плохого зрения. В возрасте 24 лет он заболел полиомиелитом, который сделал его инвалидом. Кларк хромал на одну ногу и вынужден был носить металлический корсет собственной конструкции. Семья была бедной (Кларк Халл родился в бревенчатой хижине), и он несколько раз вынужден был прерывать учебу, чтобы преподаванием заработать на жизнь. Самым большим богатством Халла было неугасимое стремление к величию, и он смог переломить враждебные обстоятельства.

В 1918 году, достигнув уже относительно солидного возраста тридцати четырех лет, Кларк Халл получил степень доктора философии в Висконсинском университете, где он изучал горное дело, прежде чем переключиться на психологию. В течение 10 лет он оставался на факультете Висконсинского университета. Его ранние исследовательские интересы явились провозвестниками последующего стремления к внедрению научных объективных методов и функциональных законов.

Он изучал процессы формирования концепций, проводил многочисленные тесты и измерения и в итоге опубликовал серьезный учебник по прикладным методам проверки способностей (Hull. '1928). Он работал над внедрением практических методов статистического анализа и изобрел машину для расчета корреляций, которая была выставлена в Смитсоновском центре в Вашингтоне, округ Колумбия. Он посвятил десять лет исследованиям гипноза и внушаемости, опубликовал 32 научные статьи и книгу, которая суммировала его опыт (Hull. 1933).

В 1929 году Кларк Халд стал профессором Иельского университета, где продолжил исследования в той области, которая представляла для него особый интерес, - теории поведения, основанной на законах условных рефлексов Павлова. Впервые он прочитал работы Павлова в 1927 году и заинтересовался проблемами формирования условных рефлексов и научения. Он говорил о книге Павлова «Условные рефлексы» как о «великой книге» и свои опыты тоже ставил на животных. Ранее он не использовал крыс, потому что ему был отвратителен тот характерный запах, который всегда сопровождает лаборатории, где находятся крысы. Однако в Иельском университете он посетил безукоризненно чистоплотную колонию крыс, созданную для исследовательских целей Эрнестом Р. Хилгардом. Халл посмотрел на крыс, «понюхал и заявил, что, пожалуй, с крысами можно работать» (Hilgard. 1987. Р. 201).

В тридцатые годы Кларк Халл написал ряд статей, посвященных условным рефлексам, где он отстаивал мнение о том, что сложные виды поведения более высокого порядка можно объяснить в терминах основных принципов формирования условных рефлексов. В 1940 году, совместно с пятью коллегами, Халл выпустил книгу «Математико-дедуктивная теория механического научения: исследование в области научной методологии» (Mathematico-Deductive Theory of Role Learning: A Study in Scientific Methodology). Несмотря на то, что книга получила признание как выдающееся научное достижение, она была слишком трудна для восприятия, и ее смогли прочесть лишь немногие.

Следующей значительной публикацией Халла стала работа «Принципы поведения» (Principles of Behavior, 1943 г.),в которой подробно и с характерной для Халла точностью разрабатывалось теоретические основы, в достаточной степени всеобъемлющие, чтобы охватить самые разные аспекты поведения. Вскоре Кларк Халл стал одним из наиболее цитируемых психологов в своей области: в сороковые годы до 40 процентов всех экспериментальных статей и до 70 процентов статей по вопросам научения и мотивации, опубликованных в ведущих американских психологических журналах, ссылались на работы Халла (Spence. 1952). В течение многих лет Кларк Халл пересматривал свои взгляды, включая результаты исследований, которые подвергали опытной проверке более ранние версии его теорий. Окончательная форма его системы представлена в книге «Система поведения» (A Behavior System, 1952 г.).

Дух механицизма

Кларк Халл был всецело предан объективной бихевиоральной психологии. В его программе не было места сознанию, целенаправленности или иным психическим концепциям. Для описания своих бихевиористских представлений о человеческой природе он использовал исключительно механистическую терминологию. Человеческое поведение он рассматривал как автоматическое и полагал, что его можно свести к языку физики. Он предостерегал ученых против антропоморфизма - то есть против придания собственной интерпретации наблюдаемому поведению, чем нередко грешили ранние исследователи в области зоопсихологии. Кларк Халл искал средство, способное защитить от подобного субъективизма, и в конце концов обрел его, выдвинув предположение о том, что организм есть «полностью самоподдерживающийся робот, сконструированный из материалов, отличный от нас настолько, насколько это возможно» (Hull. 1943. P. 27).

Согласно точке зрения Халла, бихевиористы должны относиться к субъекту исследования как к роботу - причем он верил в то, что можно создать такие машины, которые смогут мыслить и выполнять иные когнитивные функции, свойственные человеку, как это происходит в современных компьютерах. «Меня не раз поражало, - писал Кларк Халл в 1926 году, - что человеческий организм является самой удивительной машиной - и все же только машиной. Не менее удивительным казалось мне и то, что можно построить машину, которая сможет выполнять все основные функции организма, пока и поскольку осуществляется процесс мышления» (цит. по: Amsel & Rashotte. 1984. P. 2-3). Дух механицизма, представленный автоматами и механическими фигурками на европейских часах XVII века, вновь воплотился в работах Кларка Халла.

Объективная методология и количественная оценка

Механистический, упрощающий и объективный бихевиоризм Кларка Халла предоставляет возможность ясно рассмотреть суть его исследований. Очевидно, что исследование должно быть как можно более объективным. Кроме того, подход Халла к психологии непременно должен быть количественным, а его законы поведения - выражаться точным языком математики. В книге «Принципы поведения» (Principles of Behavior. 1943 г.) Халл объяснил, как должна действовать такая математически обоснованная психология:

Прогресс должен заключаться в написании сотен уравнений, одного за другим; в экспериментальном определении одной за другим сотен эмпирических констант, входящих в уравнения; в разработке пригодных к практическому употреблению приборов для измерения количественных данных, выражаемых этими уравнениями; в объективном определении сотен символов, фигурирующих в уравнениях; в строжайшей и последовательной дедукции тысяч теорем и следствий из первичных определений; в безукоризненном проведении тысяч критических количественных экспериментов. (Hull. 1943. P. 400-401.)

Это утверждение является прекрасным примером ригоризма и терпения, которые требовались от любого последователя системы Халла.

Кларк Халл описал четыре метода, которые он считал полезными для науки. Три из них уже были в употреблении: простое наблюдение, систематически контролируемое наблюдение и экспериментальная проверка гипотез. Халл предложил четвертый метод, а именно гипотетико-дедуктивный метод*, который использует дедукцию на основании набора формулировок, определяемых a priori.

Этот метод включал установление постулатов, на основании которых дедуктивным путем выводится заключение. Это заключение должно подвергаться экспериментальной проверке. Если оно не подтверждается результатами экспериментов, оно должно быть пересмотрено; если же подтверждается, то может быть включено в число научных понятий.

Халл полагал, что если психология когда-либо станет объективной наукой, подобно прочим естественным наукам - что и являлось основной частью программы бихевиоризма, - то единственным адекватным методом работы мог быть только гипотетико-дедуктивный метод.

Побуждения

Согласно Халлу, основанием для мотивации поведения являются потребности организма, возникающие в результате отклонения от оптимальных биологических условий. Однако вместо того, чтобы непосредственно ввести в свою систему понятие биологической потребности, Кларк Халл постулировал такую переменную, как побуждение - причем сам этот термин уже имел хождение в психологии. Побуждение определяется как стимул, возникающий в результате такого состояния, которое инициирует или активизирует поведение. Согласно взглядам Халла, подавление или удовлетворение побуждений является единственной основой для подкрепления. Силу воздействия побуждений можно определить эмпирическим путем, либо измеряя продолжительность депривации, либо путем измерения интенсивности, силы или затрат энергии при результирующем поведении. Халл считал, что продолжительность депривации не является идеальным измеряемым параметром, и в основном делал акцент на силе реакции организма.

Кроме того, Халл отрицал какую-либо специфичность побуждений. Иными словами, любая депривация - например, лишение пищи, воды или сексуальной жизни - одинаковым образом вносит свой вклад в формирование побуждения (хотя и в различной степени). Эта не специфичность означает, что побуждения не направляют поведение, они только придают ему энергию. Целенаправленность поведения определяется стимулами окружающей среды.

Халл постулировал два вида побуждений: первичные и вторичные. Первичные ассоциируются с биологическими потребностями и непосредственно связаны с выживанием организма. В число этих побуждений, возникающих на основе физических нужд, входят потребности в пище, воде, воздухе, половых сношениях, термической регуляции, дефекации, мочеиспускании и избавлении от боли. Это основополагающие внутренние процессы, которые являются жизненно важными для существования организма.

Халл признавал также, что поведение людей и животных мотивируется и иными побуждениями, отличными от первичных. Соответственно, Халл предположил существование вторичных побуждений, появляющихся в результате научения и относящихся к стимулам окружающей среды. Они связаны с устранением первичных потребностей, но в результате сами могут стать насущными потребностями. Это означает, что прежде нейтральные стимулы могут приобрести характеристики потребности, поскольку они способны вызвать ответные реакции, сходные с теми реакциями, которые порождаются первичными побуждениями или исходным состоянием неудовлетворенной потребности.

Простой пример - прикосновение к горячей плите и получение ожога. Болезненный ожог, вызванный повреждением тканей организма, порождает первичное побуждение, то есть стремление избавиться от боли. Другой стимул окружающей среды, связанный с первичным побуждением, - например, сам вид плиты, - может в будущем привести к желанию отдернуть руку при одном только его виде. Таким образом, вид плиты может стать тем стимулом, который приводит к заученному побуждению избавиться от страха.

Научение

Теория научения Халла сосредоточена в основном на принципе подкрепления, который является существенным для закона эффекта Торндайка. Закон Халла о первичном подкреплении* утверждает, что когда связь между стимулом и реакцией сопровождается снижением потребности, то возрастает вероятность, что при последующем возникновении такого же стимула будет возникать такая же реакция.

Отметим, что вознаграждение или подкрепление определяется не в терминах понятия Торндайка об удовлетворении, но в терминах снижения, ослабления первичной потребности. Первичное подкрепление - то есть снижение первичной потребности - является, таким образом, основой теории научения Халла.

Поскольку система Халла включает понятие вторичного, появляющегося в результате научения побуждения, она содержит также и понятие вторичного подкрепления. Если интенсивность стимула снижается в результате проявления вторичного побуждения, то это побуждение будет действовать как вторичное подкрепление.

Отсюда следует, что любой стимул, который последовательно ассоциируется с подкрепляющей ситуацией, посредством этой ассоциации будет приобретать способность вызывать обусловленное сдерживание, таким образом снижая интенсивность стимула и самостоятельно производя результирующее подкрепление. Поскольку эта косвенная сила подкрепления приобретается в ходе научения, она называется вторичным подкреплением. (Hull.
1951. P. 27-28.)

Халл полагал, что связь между стимулом и реакцией усиливается при многократных повторениях подкрепления. Он назвал силу связи S-R силой привычки, она является функцией подкрепления и имеет отношение к постоянному формированию условных рефлексов.

Научение не может произойти при отсутствии подкрепления, которое необходимо для того, чтобы ослабить побуждение. Благодаря особому акценту на подкреплении, система Халла получила название теории снижения потребностей, в противоположность теории непрерывности Гатри или когнитивной теории Толмена.

 

Сила привычки - сила связи «стимул-реакция», которая является функцией количества подкреплений.

Система Халла представлена в вербальной и математической форме в виде 18 постулатов и 12 следствий (Hull. 1952). Несмотря на то, что система основана на принципах формирования условных рефлексов, Халл считал, что ее можно расширить и включить в нее такие процессы, как решение проблем, социальное поведение, формы научения, отличные от формирования условных рефлексов. К сожалению, смерть помешала ему воплотить в жизнь большую долю своих устремлений.

Комментарии

Программа Халла стала пользоваться такой известностью, что неизбежно навлекла на себя ощутимую критику. В качестве ведущего представителя необихевиоризма. Халл сделался мишенью для тех же нападок, которые были направлены против Уотсона и других ученых, работавших в традициях бихевиоризма. Те психологи, которые противились внедрению бихевиоральных подходов в психологии, сразу же зачислили Халла во вражеский лагерь.

Систему Халла можно упрекнуть в недостатке широты. В своих попытках определить переменные как можно более точно, в количественных терминах, Халл поневоле вынужден был действовать в очень узкой области. Нередко он формулировал постулаты на основании результатов, полученных при проведении всего-навсего одного эксперимента. Оппоненты выражали сомнение в том, что можно распространить на все поведение те факты, которые были столь специфически получены во время экспериментальной демонстрации - например, такие величины, как «наиболее благоприятный интервал для формирования условного рефлекса век человеческого глаза» (постулат 2), или «вес пищи в граммах, достаточной для формирования условного рефлекса у крысы» (постулат 7) (Hilgard. 1956. P. 181). Несмотря на то, что точные количественные оценки являются необходимыми и заслуживают самых высоких похвал, крайности в подходе Халла привели к сужению той области, в которой могли быть применимы результаты его исследований.

И тем не менее, невозможно переоценить влияние Халла на развитие психологии. Количество исследований, вдохновленных его работами (вероятно, более, чем другими теориями), говорит о его особом положении в истории развития психологии. Перечень выдающихся психологов, которые были учениками и последователями Халла, является заслуженной данью его памяти: Джон Доллард, Карл Ховленд, Нил Миллер, Роберт Сирс, Хобарт Маурер и Кеннет Спенс. Мало кто из психологов оказал подобное влияние на профессиональную ориентацию такого количества людей.

Халл защитил, укрепил и расширил подход объективного бихевиоризма в психологии так, как никто другой до него. Несмотря на то, что в его теории имеется множество нс получивших ответа вопросов, неизменными остаются уважение и восхищение непреклонностью тех методов, которые он применил для разработки своей теории. «В любой области науки весьма редки явления истинного теоретического гения; и среди тех, кому психология может выразить свою признательность, Кларк Халл по праву должен занимать одно из первых мест» (Lowry. 1982. P. 211).

* гипотетико-дедуктивный метод – метод, предложенный Халлом для установления постулатов, на основании которых можно дедуктивным путем выводить заключения, подлежащие экспериментальной проверке.

* Закон о первичном подкреплении: когда связь между стимулом и реакцией сопровождается снижением потребности организма, то возрастает вероятность, что при последующем возникновении такого же стимула будет возникать такая же реакция.

Б. Ф. Скиннер (1904-1990)

Скиннер в лаборатории

Скиннер в лаборатории. Классический ящик Скиннера позже был оснащен различными электронными приборами.

 

 

 

 Ящик СкиннераПриспособление для исследования закономерностей оперантной активности живых существ (первоначально - лаболаторных крыс, затем - голубей, разработанное Б.Ф.Скиннером.
Представляет собой пустой ящик, оснащенный педалью, нажатие на которой приводит к подаче кусочка пищи или иному подкреплению.

 

 

Самой влиятельной фигурой в психологии в течение нескольких десятилетий являлся Б. Ф. Скиннер. Один из историков психологии назвал его «без сомнения, наиболее знаменитым американским психологом в мире» (Gilgen. 1982. P. 97). Опрос историков психологии и заведующих кафедрами показал, что Скиннер является одним из самых выдающихся ученых современности (Кот, Davis & Davis. 1991). Когда в 1990 году Скиннер умер, редактор журнала «Американский психолог» писал о нем как об «одном из гигантов нашей области науки», который «оставил неизгладимый след в психологии» (Forwer. 1990. P. 1203). А в некрологе «Журнала по истории бихсвиоральных наук» о нем писали как о «ведущей фигуре в бихевиоризме нынешнего века» (Keller. 1991. P. 3).

Начиная с пятидесятых годов и в течение многих лет Скиннер являлся ведущим бихевиористом Соединенных Штатов Америки и привлекал огромное количество верных и восторженных продолжателей и сторонников. Он разработал программу бихевиорального контроля общества, изобрел автоматизированный детский манеж и стал одним из главных вдохновителей и создателей методик модификации поведения и обучающих машин. Он написал роман «Уолден Два» (Walden Two), который и через пятьдесят после выхода в свет оставался популярным. В 1971 году его книга «По ту сторону свободы и достоинства» (Beyond Freedom and Dignity) стала национальным бестселлером, а сам Скиннер – «самым популярным персонажем различных национальных и городских ток-шоу» (Bjork. 1993. P. 192). Он стал знаменитостью: его прекрасно знала и широкая общественность, и коллеги.

Страницы жизни

Скиннер родился в городке Саскуеханна, штат Пенсильвания, где и жил до поступления в колледж. Согласно его собственным воспоминаниям, его детство прошло в обстановке любви и спокойствия. Он учился в той же самой школе, где когда-то учились его родители; в выпускном классе Скиннера было всего семеро учеников. Он любил свою школу и по утрам всегда приходил раньше всех. В детстве и отрочестве он увлекался созданием самых разных предметов: плотов, тележек, каруселей, пращей и рогаток, моделей самолетов, и даже паровой пушки, которая стреляла поверх крыши соседского дома картофелинами и морковками. Несколько лет он потратил на то, чтобы изобрести вечный двигатель. Он также много читал о поведении животных и держал дома целый зоопарк, состоявший из черепах, змей, ящериц, жаб и бурундуков. Как-то раз на ярмарке он увидел дрессированных голубей: много лет спустя он сам научил голубей разным трюкам.

Психологическая система Скиннера отражает опыт его жизни в детстве и юности. Согласно его собственным взглядам, жизнь человека является плодом прошлых подкреплений. Он утверждал, что его собственная жизнь была настолько предопределенной, упорядоченной и правильной, насколько его система предписывает быть любой человеческой жизни. Он полагал, что все аспекты человеческой жизни можно проследить до самых их истоков.

Скиннер поступил к Гамильтон колледж в Нью-Йорке, но там ему не понравилось. Он писал:

Я никогда не мог вписаться в студенческую жизнь. Я вступил в это братство, совсем нс зная. что это такое. Я не преуспевал в спорте и жестоко страдал, когда в хоккее меня били по голени или когда искусный баскетболист отыгрывал мяч от моего черепа... В сочинении, которое я написал после первого курса, я пожаловался на то. что в колледже меня постоянно одолевают ненужными требованиями (одно из них - ежедневное посещение церкви) и что большинство студентов не имеют никаких интеллектуальных интересов. На старших курсах я был уже открытым бунтовщиком. (Skinner, 1967. P. 392.)

Бунтарство Скиннера, в частности, проявлялось в розыгрышах, а также в том, что он шокировал студенческое сообщество и открыто высказывал критические замечания о факультете и об администрации. Его непослушание прекратилось только в день выпуска, когда перед началом торжественной церемонии президент колледжа предупредил Скиннера и его друзей, что если они не успокоятся, им не выдадут дипломов.

Скиннер все-таки успешно закончил колледж со степенью по английскому языку, правом принадлежности к обществу «Фи Бета Каппа» и стремлением стать писателем. На летнем писательском семинаре поэт Роберт Фрост с похвалой отозвался о стихотворениях и рассказах Скиннера. В течение двух лет после выпуска из колледжа Скиннер занимался литературной деятельностью, а затем решил, что ему «нечего сказать». Его неудача на писательском поприще настолько обескуражила его, что он даже стал подумывать о консультациях психиатра. Он считал себя неудачником. Чувство собственной значимости было жестоко поколеблено.

Кроме того, он разочаровался в любви. Его отвергли по меньшей мере полдюжины молодых женщин, что доставляло ему, по его собственному выражению, сильную физическую боль. Один раз он был настолько потрясен, что выжег на своей руке инициалы возлюбленной. След от ожога остался на многие годы. Биограф отмечает, что «любовные интересы» Скиннера «всегда были несколько подавлены раздвоением чувств и разочарованием. Правда, вскоре Скиннер приобрел репутацию ветреника» (Bjork. 1993. P. 116).

Прочитав об экспериментах Уотсона и Павлова по формированию условных рефлексов, Скиннер круто повернулся от литературных аспектов человеческого поведения к научным. В 1928 году он поступил в аспирантуру Гарвардского университета по психологии - несмотря на то, что до этого ни разу нс прослушал курса психологии. По его собственным словам, он поступил в аспирантуру «не потому, что вдруг почувствовал непреодолимую тягу к психологии, а только из-за того. чтобы избавиться от невыносимой альтернативы» (Skinner. 1979. P. 37). Было иль не было у него у него непреодолимой тяги к психологии, но через три года он получил ученую степень доктора философии. По завершении научной работы, после защиты докторской диссертации, он преподавал в университете штата Миннесота (1936-1945) и университете штата Индиана (1945-1974), после чего вернулся в Гарвард.

Тема его диссертации относится к положению, которому Скиннер неуклонно следовал в течение всей своей карьеры. Он предположил, что рефлекс представляет собой корреляцию между стимулом и реакцией, и ничего более. В его книге 1938 года «Поведение организмов» (The Behavior of Organism) описываются основные положения этой системы. Любопытно, что за первые восемь лет после публикации было продано всего лишь 500 экземпляров книги, и она получила в основном отрицательные рецензии, а пятьдесят лет спустя об этой книге говорили, что она «является одной из немногих книг, которые изменили облик современной психологии» (Thompson. 1988. P. 397).

Тем качеством описываемой в книге системы, которое изменило отношение к ней от полного провала до потрясающего успеха, было ее очевидное прикладное значение для самых разных областей психологии. «В шестидесятые годы началось восхождение звезды Скинпера, отчасти по причине принятия его идей в области образования, отчасти - благодаря растущему влиянию идей Скиннера в области клинической модификации поведения» (Benjamin. 1993. P. 177). Столь широкая применимость идей Скиннера соответствовала его устремлениям, поскольку он испытывал глубокий интерес к проблемам реальной жизни. Его более поздняя работа «Наука и человеческое поведение» (Science and Human Behavior. 1953 г.) стала основным учебником по бихевиоральной психологии.

Скиннер продолжал плодотворно работать до самой своей смерти в возрасте 86 лет - причем трудился он с тем же энтузиазмом, который проявлял и шестьдесят лет назад. В подвале своего дома он оборудовал персональный «скиннеровский ящик» - контролируемую среду, которая давала положительное подкрепление. Он спал там в большой желтой пластиковой коробке, в которой как раз помещался матрас, несколько полок с книгами, а также маленький телевизор. Каждый вечер он ложился спать в десять часов, спал три часа, час работал, затем спал еще три часа и вставал в пять часов утра, чтобы отработать еще три часа. Утром он отправлялся в свой кабинет в университете и там снова работал, а во второй половине дня давал себе положительное подкрепление, слушая музыку. Кроме того, огромное положительное влияние на него оказывал процесс написания статей. «Мне очень нравится писать, и было бы очень жаль, если бы когда-нибудь мне пришлось от этого отказаться» (Skinner. 1985, цит. по: Fallen. 1992. P. 1439).

В возрасте 78 лет Скиннер написал статью под названием «Как сохранить интеллект в старости» (Intellectual Self-Management in Old Age), в которой он ссылался на свой собственный опыт (Skinner. 1983а). В этой статье говорится о том, как полезно в старости упражнять мозг по несколько часов в день, при этом обязательно давая перерывы между всплесками активности - для того, чтобы поддержать слабеющую память и не допустить снижения интеллектуальных способностей.

В 1989 году у Скиннера обнаружили лейкемию. Жить ему оставалось не более двух месяцев. В интервью по радио он говорил о своих чувствах:

Я не религиозный человек, и потому меня не беспокоит, что произойдет со мной после смерти. И когда мне сказали, что у меня такая болезнь и что через несколько месяцев я умру, я не испытал никаких эмоций. Ни паники, ни страха, ни тревоги. Вообще ничего. Единственное, что тронуло меня и от чего мои глаза увлажнились, была мысль о том, как я сообщу об этом жене и дочерям. Видите ли, когда умираешь, ты невольно ранишь тех, кто тебя любит. И ничего с этим не поделаешь... Я прожил хорошую жизнь. С моей стороны было бы довольно глупо в каком-либо смысле на нее жаловаться. А потому я радостно проживу оставшиеся мне месяцы - так же, как я всегда радовался жизни. (Цит. по: Catania. 1992. P. 1527.)

За восемь дней до смерти, сильно ослабевший, Скиннер представил свою статью на заседание Американской психологической ассоциации в Бостоне. Она была посвящена наблюдаемым и ненаблюдаемым стимулам, и, соответственно, респондентному и оперантному поведениям.

Бихевиоризм Скиннера

Оперантное поведение возникает без воздействия каких-либо внешних наблюдаемых раздражителей. Реакция организма кажется спонтанной в том смысле, что внешне она никак не связана с каким-либо наблюдаемым раздражителем. Это вовсе не означает, что стимула, вызывающего ту или иную реакцию, не существует; это значит, что при возникновении данной реакции ни один стимул не является наблюдаемым. С экспериментальной же точки зрения, если стимул отсутствует, то это значит, что он нс применялся, а потому и не наблюдается.

Другим различием между респондентным и оперантным поведением является то, что оперантное поведение воздействует на окружающую организм среду, в то время как респондентное поведение этого не делает. Подопытная собака в лаборатории Павлова, закованная в сбрую, не может сделать ничего иного, как только реагировать (например, пускать слюну), когда экспериментатор предлагает ей какие-либо стимулы. Собака сама по себе ничего не может сделать, чтобы достать стимул (пищу).

Оперантное поведение крысы в коробке Скиннера, напротив, является инструментальным в том смысле, что крыса достигает своего стимула (пищи). Когда крыса нажимает на рычаг, она получает пищу; а если не нажимает на рычаг, то не получает пищи. Таким образом крыса воздействует на окружающую среду. (Скиннер очень не любил термин «скиннеровский ящик», впервые введенный Халлом в 1933 году. Он сам называл это оборудование аппаратом оперантного формирования условных рефлексов. Однако термин «скиннеровский ящик» стал столь популярным, что вошел во все справочники и в настоящее время является в психологии общепринятым.)

Скиннер считал, что оперантное поведение характерно для повседневного научения. Поскольку поведение, как правило, носит оперантный характер, то наиболее эффективным подходом к науке о поведении является изучение обусловливания и угасания оперантпого поведения.

Классическая экспериментальная демонстрация заключалась в нажатии на рычаг в скиннеровском ящике. В этом эксперименте крыса, лишенная пищи, помещалась в ящик и получала полную возможность исследовать его. В ходе исследований она неизбежно должна была задеть рычажок, который приводил в действие механизм, выдвигающий полочку с пищей. После получения нескольких порций пищи, которые должны были служить подкреплением, у крысы довольно быстро формировался условный рефлекс. Обратите внимание, что поведение крысы (нажатие на рычаг) оказывает воздействие па окружающую среду и является инструментом приобретения пищи. Зависимая переменная в этом эксперименте проста и понятна: это скорость реакции.

На основании этого эксперимента Скиннер сформулировал свой закон приобретения*, который гласит, что сила оперантного поведения возрастает, если поведение сопровождается подкрепляющим стимулом. Несмотря на то, что для формирования быстрой реакции нажатия на рычажок требуется практика, ключевым параметром все-таки является подкрепление. Практика сама по себе ничего не дает: она только предоставляет возможность возникновения дополнительного подкрепления.

Закон приобретения Скиннера отличается от положений о научении у Торндайка и у Халла. Скиннер вообще не касался таких последствий подкрепления, как боль - приятное ощущение или удовольствие-неудовлетворение, как это делал Торндайк. Скиннер так же не пытался интерпретировать подкрепление в терминах снижения воздействия побуждений, как это делал Кларк Халл. Системы Торндайка и Халла были объясняющими; система Скиннера является строго описательной.

Скиннер и его последователи провели огромную исследовательскую работу по проблемам научения - таким, как роль наказания в приобретении навыков, воздействие различных систем подкрепления, мера угасания оперантного обусловливания, наличие вторичного подкрепления и т. д.

Кроме крыс они работали и с другими подопытными животными, и с людьми, используя в качестве основного подхода тот же самый принцип «скиннеровского ящика». Если в качестве подопытных животных использовались голуби, то они должны были клюнуть в определенную точку или пятно; подкреплением являлась пища. Оперантное поведение людей включало такие аспекты, как решение задач, подкрепленное похвалой или осознанием того, что был дан правильный ответ.

Скиннер сообщал, что в качестве подкрепления для своей трехлетней дочери он использовал поглаживание по спине. Однако этот эксперимент обернулся неожиданным образом. Однажды он укладывал девочку спать, гладил ее по спинке и вдруг решил проверить, насколько это является поощряющим подкреплением. «Я подождал, - написал Скиннер, - чтобы она подняла ногу, и тогда погладил ее. Почти сразу же она снова подняла ногу, и я снова погладил ее. Она засмеялась. "Ты над чем смеешься?" - спросил я, и она ответила: "Стоит мне поднять ногу, как ты начинаешь меня гладить!"» (Skinner. 1987. P. 179).

Схема подкрепления

Уже первые исследования в «скиннеровском ящике» с нажатием рычага продемонстрировали значение подкрепления для оперантного поведения. В этой ситуации поведение крысы при каждом нажатии на рычаг получало подкрепление. То есть всякий раз, выполнив правильное действие, крыса получала пищу. Скиннер отмечал, что хотя в реальной жизни подкрепление далеко не всегда бывает последовательным или непрерывным, тем не менее, научение все-таки происходит и поведение сохраняется, даже если подкрепление было случайным или редким.

Не всегда, отправляясь кататься на коньках или на лыжах, мы попадаем на хороший лед или снег... Не всегда, приходя в ресторан, мы получаем хорошую пишу. потому что повара непредсказуемы. Звоня друзьям по телефону. мы не всегда получаем ответ, потому что друзья могут отсутствовать. ...Подкрепляющие характеристики деятельности и обучения почти всегда являются прерывистыми. так как просто не имеет смысла контролировать подкреплением каждую реакцию. (Skinner. 1953. P. 99.)

Даже если вы проводите исследования постоянно, вы не при каждом эксперименте получаете реакцию А. На работе вас не каждый день хвалят и не каждый день повышают заработную плату. Каким образом на поведении сказывается такое непостоянное подкрепление? Является ли та или иной режим  подкрепления* лучшим, чем остальные, с точки зрения ее воздействия на поведение? Скиннер и его коллеги посвятили годы исследованию этих вопросов (Ferster & Skinner 1857; Skinner.1969).

Потребность в этих исследованиях возникла не из-за чисто научного любопытства, но на основе практической целесообразности - что, кстати, иллюстрирует тот факт, что наука нередко существенно отличается от той идеализированной модели, которая представляется в некоторых учебниках. Как-то раз в субботу вечером Скиннер обнаружил, что у него почти закончился запас корма. В то время (тридцатые годы) еще нельзя было купить корм у специальных компаний по снабжению исследовательских лабораторий; экспериментатор должен был делать шарики вручную, что являлось достаточно длительным и трудоемким процессом.

Вместо того, чтобы потратить свои выходные на изготовление кормовых шариков, Скиннер задал себе вопрос: что произойдет, если он будет давать подкрепление своим крысам один раз в минуту, независимо от того, какое будет количество ответных реакций? При таком подходе ему потребуется намного меньше корма, и на выходные дни должно хватить. Скиннер решил провести длительную серию экспериментов, чтобы проверить различные варианты системы подкреплений.

В одном таком исследовании Скиннер сравнил частоту реакции у животных, которые получали подкрепление при каждой реакции, с частотой реакций тех животных, которые получали подкрепление только по истечении некоторого интервала времени. Последнее условие получило название схемы подкрепления с фиксированным интервалом. Подкрепление могло выдаваться, например, один раз в минуту или каждые четыре минуты. Важным моментом в данном случае является то, что подопытное животное получало подкрепление только по истечении определенного отрезка времени. (Например, работа, когда деньги выплачиваются раз в неделю или раз в месяц, представляет собой схему подкрепления с фиксированным интервалом; работники получают заработную плату не за количество произведенной продукции - то есть не за количество обусловленных реакций - а за количество прошедших дней недели.) Исследование Скиннера показало, что чем короче интервал между подкреплениями, тем чаще животное проявляет обусловленную реакцию. И наоборот, по мере того, как увеличивается интервал между подкреплениями, частота реакции снижается.

Частота подкрепления также оказывает влияние на угасание условной реакции. Проявление условной реакции угасает с большей скоростью, если имело место непрерывное подкрепление, которое затем резко было прекращено, чем в том случае, когда подкрепление выдавалось с перерывами. Некоторые голуби демонстрировали до десяти тысяч реакций без подкрепления, если исходно у них был сформирован условный рефлекс па основе периодичного, прерывистого подкрепления.

Скиннер исследовал также схему подкрепления с фиксированной частотой. В этом случае подкрепление выдается не по истечении определенного отрезка времени, а после выполнения определенного количества условных реакций. Само поведение животного определяет, насколько часто будет выдаваться подкрепление. Например, требуется совершить десять или двадцать обусловленных ответных реакций, чтобы получить новое подкрепление. Животные, получающие поощрение по схеме с фиксированной частотой, реагируют намного интенсивнее, чем те, которые получают подкрепление по схеме с фиксированным интервалом. Ведь очевидно, что высокая частота реагирования при схеме с фиксированным интервалом не приводит к получению дополнительного подкрепления; животное может нажать на рычаг пять раз или пятьдесят, но подкрепление появится только тогда, когда истечет заданный отрезок времени.

Самые высокие показатели реагирования при схеме подкрепления с фиксированной частотой наблюдались и у крыс, и у голубей, и у людей. Пример тому: сдельная оплата труда, когда заработок работника на его рабочем месте зависит от количества произведенной продукции, а комиссионные зависят от количества продаж. Правда, такая схема подкрепления успешно работает только тогда, когда требуемый уровень обусловленной реакции не слишком высок (так, нормы дневной выработки должны быть реальными) и если ожидаемое подкрепление стоит затраченных усилий.

Вербальное поведение

Те звуки, которые человеческий организм производит в процессе речи, утверждал Скиннер, также являются формой поведения, а именно - вербальным поведением. Они представляют собой реакции, которые могут подкрепляться другими звуками речи или жестами точно так же, как нажатие крысой рычага подкрепляется получением пищи.

Для вербального поведения требуются два взаимодействующих человека -говорящий и слушающий. Говорящий определенным образом реагирует - это значит, что он произносит звук. Слушатель может управлять последующим поведением говорящего путем выражения подкрепления, отсутствия подкрепления или наказания - в зависимости от того, что было сказано.

Например, если всякий раз, как говорящий употребляет то или иное слово, слушатель улыбается, то он тем самым увеличивает вероятность того, что говорящий снова употребит это слово. Если слушатель реагирует на слово тем, что хмурит брови или отпускает язвительные замечания, то он тем самым увеличивает вероятность того, что говорящий в будущем будет избегать употребления этого слова.

Примеры такого процесса можно наблюдать в поведении родителей, когда их дети учатся говорить. Недопустимые слова или выражения, неправильное применение слов, плохое произношение вызывают реакцию, в корне отличающуюся от той, которой встречают вежливые фразы, правильное применение, чистое произношение. Таким образом ребенок обучается правильной речи - по крайней мере, на том уровне, на котором ею владеют родители или воспитатели.

Поскольку речь является поведением, она также подлежит подкреплению, прогнозированию и управлению, как любое другое поведение. Скиннер суммировал результаты своих исследований в книге «Вербальное поведение» (Verbal Behavior) (Skinner. 1957).

Воздушная колыбель и обучающие машины

Применение «скиннеровского ящика» в психологических исследовательских лабораториях создало ему известность среди психологов, но воздушная колыбель - аппарат для автоматизации ухода за младенцами - сделал его знаменитым на всю страну.

Он описал изобретение воздушной колыбели в статье журнала для домохозяек. Когда он и его жена решили завести второго ребенка, она сказала ему, что уход за младенцем в первые два года жизни требует слишком много внимания и утомительного труда, и поэтому Скиннер изобрел автоматическое устройство, которое должно было избавить родителей от рутинной работы. Воздушные колыбели начали выпускаться промышленно, но, откровенно говоря, они не пользовались большим успехом.

Воздушная колыбель представляла собой «большое звуконепроницаемое помещение с кондиционированным воздухом, контролем температуры, защищенное против бактерий, в котором ребенок может спать или бодрствовать без пеленок, в одном только подгузнике. Это предоставляет полную свободу движений и относительную безопасность от простуды или перегревания» (Rice. 1968. P. 98). У дочери Скиннера не наблюдалось каких-либо вредных последствий пользования воздушной колыбелью.

Кроме того, Скиннер способствовал распространению обучающей машины, изобретенной еще в двадцатые годы психологом Сиднеем Пресси. К несчастью для Пресси, его изобретение намного опередило свое время и ни у кого не вызвало интереса.

Сложившаяся обстановка была такова, что если сначала обучающая машина не привлекла внимания, то спустя тридцать лет она вызвала настоящий взрыв энтузиазма (Benjamin. 1988Ь). В двадцатые годы, когда Пресси только что изобрел свою машину, он утверждал, что теперь можно будет учить школьников эффективнее и при меньшем количестве учителей. Однако в то время как раз наблюдался избыток учителей, а общественное мнение не было настроено на совершенствование учебного процесса. В пятидесятые годы, когда Скиннер представил аналогичное устройство, учителей не хватало, классы были переполнены, и общественность была обеспокоена и выражала настоятельные требования улучшить учебный процесс, чтобы появилась возможность конкурировать с русскими в области исследования космоса. Скиннер утверждал, что он ничего не знал об изобретении Пресси и разработал собственную обучающую машину, но он всегда отдавал должное своему предшественнику.

Скиннер начал разрабатывать свою обучающую машину после того, как посетил четвертый класс, в котором училась его дочь, и решил, что необходимо что-то сделать для улучшения учебного процесса. Он суммировал свой опыт в этой области в книге «Технология обучения» (The Technology of Teaching, 1968 г.). Обучающие машины широко применялись в пятидесятые и в начале шестидесятых годов, пока им на смену не пришли методы компьютерного обучения.

Уолден Два - Общество бихевиористов

Скиннер выдвинул программу контроля поведения - технологию поведения, в которой он предпринял попытку применить свои лабораторные открытия к жизни всего общества. В то время как Джон Б. Уотсон лишь в общих словах говорил об использовании условных рефлексов на пути к более здоровой жизни, Скиннер в подробностях обрисовал функционирование общества, в котором эта идея реализуется.

В 1948 году он опубликовал роман «Уолден Два», в котором описывал жизнь сельской общины, насчитывающей тысячу человек. Каждый аспект жизни в этой общине контролируется положительным подкреплением. Книга явилась плодом кризиса середины жизни, который Скиннер пережил в возрасте 41 года. Он смог преодолеть депрессию, вернувшись к своей юношеской мечте стать писателем. Захваченный личными и профессиональными конфликтами, он выразил свое отчаяние в книге, рассказывая о судьбе главного героя Т. Е. Фрейзера. «Многое в жизни Уолден Два взято из моей собственной жизни, - признавался Скиннер. - Я позволил Т. Е. Фрейзеру произнести то, на что сам не решался» (Skinner. 1979. P. 297-298).

Книга получила в прессе и похвальные, и отрицательные отзывы. До начала шестидесятых годов было продано всего лишь несколько тысяч экземпляров, но зато в 1990 году, в год смерти Скиннера, было продано около двух с половиной миллионов экземпляров (Bork. 1993).

Общество, изображенное в романе Скиннера, и само основополагающее предположение Скиннера о том, что люди по существу подобны машинам, отражает кульминацию длительного развития этого направления мысли, от Галилея и Ньютона до британских эмпириков, а затем и Уотсона. «Если мы собираемся использовать научные методы в человеческих делах, то должны признать, что поведение является детерминированным и подчиняется определенным законам, ...что то, что делает человек, является результатом определенных условий, и если эти условия станут известны, то вполне можно предвидеть и до некоторой степени определить и действия» (Skinner. 1933. P. 6).

Механистический, аналитический и детерминистский подход, принятый в естественных науках, подкрепленный экспериментами Скиннера по формированию условных рефлексов, убедил представителей бихевиоральной психологии в том, что человеческое поведение можно контролировать, направлять, модифицировать и формировать при правильном использовании положительного подкрепления.

Модификация поведения

Программа Скиннера для общества, основанная на положительном подкреплении, существовала только теоретически, но зато контроль или модификация поведения людей или малых групп являлись широко распространенными практически. Модификация поведения* посредством положительного подкрепления является одной из самых популярных методик в психиатрических клиниках, на фабриках, в школах, исправительных заведениях, где оно используется для того, чтобы изменить ненормальное или нежелательное поведение, сделать его более приемлемым или желательным. Модификация поведения действует на людей так же, как метод оперантного обусловливания, изменяющий поведение крыс или голубей путем подкрепления желательного поведения и не подкрепления нежелательного поведения.

Давайте представим себе ребенка, который устраивает истерики для того, чтобы получить пищу или привлечь к себе внимание. Если родители удовлетворяют требования ребенка, тем самым подкрепляя нежелательное поведение. При модификации поведения такие действия, как топанье ногами или крики, не должны получать подкрепления. Подкрепление полагается только за желательное и удовлетворительное поведение. Через некоторое время поведение ребенка изменится, поскольку демонстрация характера больше не будет приводить к получению требуемого результата.

Оперантное обусловливание и подкрепление применяются и на рабочих местах, где модификация поведения широко используется для снижения числа прогулов или злоупотребления больничными листами, а также для улучшения показателей работы и укрепления техники безопасности. Методы модификации поведения применяются также для обучения навыкам работы.

Программы модификации поведения доказали свою эффективность во время их использования в целях изменения поведения пациентов психиатрических клиник. За хорошее поведение пациенты получали вознаграждение в виде значков, которые можно было обменивать на определенные привилегии или блага; разрушительное или негативное поведение не вознаграждалось. Постепенно стали наблюдаться положительные изменения в поведении. В отличие от традиционных клинических методик то, что происходит в сознании пациента, здесь принималось во внимание не больше, чем в случае крыс из скиннсровского ящика. Все внимание было сосредоточено исключительно на внешнем поведении и положительном подкреплении.

Наказание не применялось. Люди не подвергались наказанию за то, что они вели себя не так, как требуется. Они только получали подкрепление или вознаграждение, когда их поведение менялось в положительном направлении. Скиннер верил, что положительное подкрепление для модификации поведения является более эффективным, чем наказание. Он подтвердил свою точку зрения значительным объемом экспериментальных исследований как на животных, так и на людях. (Скиннер писал, что в детстве отец никогда не наказывал его физически, а мать наказала только один раз: она вымыла его рот хозяйственным мылом за то, что он употребил нецензурные слова (Skinner. 1976). Правда, он не упомянул, оказало ли наказание какое-либо влияние на его поведение.)

Критика бихевиоризма Скиннера

Более всего возражений против бихевиоризма Скиннера вызвали его крайний позитивизм и отрицание всех теорий. Оппоненты Скинне-ра утверждают, что свести к нулю все теоретические построения невозможно. Поскольку детали эксперимента должны быть запланированы заранее, то уже это само по себе является свидетельством построения хотя бы простейшей теории. Отмечалось также, что принятие Скинне-ром базовых принципов формирования условных рефлексов в качестве основы для своей работы также является до некоторой степени теоретизированием.

Сложившаяся система взглядов придавала Скиннеру уверенности в экономических, социальных, политических и религиозных вопросах. В 1986 году он написал статью с многообещающим названием «Что неправильно в западном образе жизни?» (What is Vrong with Life in the Western World?) В этой статье он утверждал, что «поведение жителей Запада ухудшилось, но его можно улучшить посредством применения принципов, выведенных на основании экспериментального анализа поведения» (Skinner. 1986. P. 568). Критики обвинили Скинне-ра в том, что его готовность экстраполировать на основании опытных данных является несовместимым с его антитеоретическими установками и демонстрирует тот факт, что в своем стремлении представить собственный проект переустройства общества он выходит за рамки строго наблюдаемых данных.

Узкий диапазон исследований поведения в скиннеровских лабораториях (нажать на рычаг или клюнуть ключ) также не избежал критики. Противники теории Скиннера утверждали, что такой подход попросту игнорирует многие аспекты поведения. Утверждение Скиннера о том, что любое поведение является заученным, было оспорено его бывшим студентом, который обучил более шести тысяч животных 38 видов выступать в телевизионных программах, аттракционах и на ярмарках (Breland & Breland. 1961). Свиньи, куры, хомяки, дельфины, киты, коровы и прочие животные демонстрировали тенденцию к инстинктивному поведению. Это значит, что они замещали инстинктивным поведением то, которое получало подкрепление, даже если это инстинктивное поведение мешало им получить пищу. Таким образом, подкрепление оказалось не столь всемогущим, как утверждал Скиннер.

Позиция Скиннера в вопросах вербального поведения - в частности, его объяснение того, каким образом дети учатся говорить, - оспаривалось на том основании, что определенные виды поведения должны быть наследственными. Критики утверждали, что младенец не изучает язык слово за словом благодаря подкреплению, получаемому за каждое правильно произнесенное слово, - ребенок осваивает грамматические правила, необходимые для того, чтобы строить предложения. А вот потенциал для формирования таких правил, утверждают противники Скиннера, является наследственным, а не заученным (Chomsky.1959,1972).

Значение бихевиоризма Скиннера

Несмотря на эту критику, Скиннер оставался бесспорным лидером и героем бихевиоральпой психологии - по крайней мере, в течение трех десятилетий американская психология формировалась под влиянием работ Скиннера в большей степени, нежели работ какого-либо другого психолога.

В 1958 году Американская психологическая ассоциация вручила Скиннеру премию «За выдающийся вклад в развитие науки», отмечая, что «мало кто из американских психологов оказал такое глубокое влияние на развитие психологии и воспитание многообещающих молодых ученых». В 1968 году Скиннер получил национальную медаль, что является высшей наградой, которой правительство Соединенных Штатов удостаивает за вклад в науку. В 1971 году Американский психологический фонд представил Скиннера к награждению золотой медалью; его фотография появилась на обложке журнала «Тайм». А в 1990 году он был отмечен занесением на доску почета Американской психологической ассоциации за большой вклад в психологию.

Очень важно понять, что основной целью Скиннера являлось улучшение жизни отдельных людей и общества в целом. Несмотря на механистическую природу его системы, он по сути был гуманистом. Это качество ярко проявилось в его усилиях модифицировать поведение людей в реальных условиях семей, школ, предприятий и больниц. Он надеялся, что его технология поведения облегчит страдания людей, и потому чувствовал все возрастающее разочарование, понимая, что, несмотря на всю свою популярность и влияние, его система не получает широкого распространения.

К старости Скиннер стал более пессимистически настроен в отношении надежд, что наука способна на своевременное преобразование общества. Его отчаяние по поводу будущею мира росло. (Bjork. 1993. P. 226.)

Не подлежит сомнению тот факт, что радикальный бихевиоризм Скиннера завоевал и до сих пор удерживает за собой сильные позиции в психологии. «Журнал экспериментального анализа поведения» и «Журнал прикладного анализа поведения» (Journal of the Experimental Analysis of Behavior и Journal Applied Behavior Analysis) продолжают процветать, равно как и Отделение экспериментального анализа поведения при Американской психологической ассоциации. Применение принципов Скиннера - в особенности модификации поведения - остается популярным, а результаты этой деятельности подтверждают правильность подхода Скиннера. По всем меркам профессионального и общественного признания бихевиоризм Скиннера определенно затмил все прочие виды бихевиоральной психологии.

* закон подкрепления – сила оперативного поведения возрастает, если поведение сопровождается подкрепляющим стимулом.

* режимы подкрепления –условия, развивающиеся степенью и временем подкрепления.

* Модификация поведения - использование положительного подкрепления для контроля или модификации поведения личности или группы.

Теория социального научения: когнитивный вызов

Мы уже видели, что бихевиоризм, как и любое другое течение с хорошо отработанной системой взглядов, имеет длинную историю. Джон Б. Уотсон поднял голос в поддержку изменения «духа времени» в американской психологии, когда восстал против менталистического подхода и формально утвердил объективную науку о поведении. Этим решительным шагом отмечено начало новой эры в американской психологии.

Затем последовал период энтузиазма формирования новых направлений бихевиоризма. Спустя пятьдесят лет после публикации статьи Уотсона, где он сформулировал основные принципы бихевиоризма, Б. Ф. Скиннер отметил эту годовщину статьей под названием «Бихевиоризм через пятьдесят лет» (Skinner. 1963), в которой утверждал, что прогресс в экспериментальной психологии в Соединенных Штатах во многом обязан влиянию бихевиоризма.

Однако несмотря на всю свою популярность и влияние бихевиоризм подвергался нападкам многих психологов, включая также и тех, кто считал себя приверженцами бихевиоризма. Они подвергали сомнению правомерность отрицания бихевиоризмом психических и когнитивных процессов и сформировали новое направление, а именно социальное научение или социально-бихевиоральный подход. Это ознаменовало начало когнитивной революции в психологии. Упомянутое движение отмечает третий этап в развитии бихевиоризма как школы научного мышления, оно получило название нео-необихевиоризм.

Начиная примерно с шестидесятых годов в психологии сформировалась тенденция освобождения бихевиоризма от «ограничивающих пут, более гибкого подхода к понятию когнитивных процессов» (Bruner. 1982. P. 42). В настоящее время сознание в полной мере вернулось в психологию. Как и следовало ожидать, Скиннер критиковал эту тенденцию, отмечая, что «ментализм вернулся, как наводнение... Стало модным вставлять словечко "когнитивный" где только можно» (Skinner. 1983Ь. Р. 194).

В главе 15 мы обсудим истоки и наиболее влиятельные когнитивные движения современной психологии. Здесь же мы рассмотрим только два примера того, как допущение понятия сознания меняет природу бихевиоризма: работы нео-необихевиористов Альберта Бандуры и Джулиана Роттера.

Альберт Бандура (1925-)

Альберт Бандура родился в Канаде, в городке настолько маленьком, что в местной школе было всего двадцать учеников и два учителя. После окончания школы он работал с бригадой строителей на территории Юкона на починке дорог Аляски. Бандура искренне восхищался теми людьми, с которыми ему пришлось работать на Севере. «Оказавшись среди разношерстной компании интересных личностей, большинство которых составляли те, кто прятался от кредиторов или уплаты алиментов, или условно осужденные, у Бандуры быстро развились способности оценивать психопатологию повседневной жизни, которая пышным цветом цвела посреди суровой тундры» («Выдающиеся ученые» 1981. P. 28).

Бандура получил степень доктора философии в университете штата Айова в 1952 году и поступил на факультет Стэнфордского университета. Еще в начале шестидесятых годов он предложил свою версию бихевиоризма, которую исходно определил как социальный бихевиоризм, а позднее назвал социальной когнитивной теорией (Banciura. 1986).

Социальная когнитивная теория

Социальная когнитивная теория Бандуры является менее экстремальной формой бихевиоризма, чем бихевиоризм Скиннера; она отражает возобновление интереса психологии к когнитивным факторам. Общий подход Бандуры основан на бихевиоризме. Его исследования базируются на наблюдении за поведением испытуемых людей в процессе их взаимодействия. Он не использует интроспекцию и отдает должное значению подкрепления в формировании или модификации поведения.

Однако система Бандуры является не только бихевиоральной, но и когнитивной. Он подчеркивает влияние на внешние схемы подкрепления таких установок, как вера, ожидания, инструкции. Согласно Бандуре, поведенческая реакция не включается автоматически внешним раздражителем, как это происходит у роботов или машин. Напротив, реакции на раздражители являются самоактивизирующимися. Человек сознательно воспринимает положительное подкрепление, он предвидит его получение в случае соответствующего поведения.

Несмотря на то, что Бандура соглашается со Скиннером, что человеческое поведение можно модифицировать посредством подкрепления, а также верит в то-и даже доказывает это эмпирическим путем, - что человек может освоить практически все виды поведения без непосредственного получения какого-либо подкрепления.

Нам далеко не всегда требуется подкрепление; мы можем учиться на чужом опыте, посредством косвенного подкрепления*, наблюдая за поведением других людей и последствиями этого поведения.

Такая способность обучаться на примерах и на основе косвенного подкрепления предполагает, что человек обладает способностью прогнозировать и оценивать последствия того, что он наблюдал у других людей, что еще не пережито им на личном опыте. Мы можем регулировать и направлять наше собственное поведение, представляя или воображая себе еще не пережитые его последствия. Бандура полагает, что связь между стимулом и реакцией, поведением и подкреплением не прямая, как это предусматривается системой Скиннера. Он вводит понятие промежуточного механизма между стимулом и реакцией, этим механизмом являются когнитивные процессы личности.

Таким образом, когнитивные процессы играют важнейшую роль в социальной когнитивной теории, их рассматривание является основным отличием взглядов Бандуры от системы Скиннера. Как полагает Бандура, не сама по себе схема подкрепления является эффективным фактором модификации поведения, а то, что именно человек думает об этой схеме подкрепления. Вместо того, чтобы учиться на собственном опыте полученных подкреплений, мы учимся при помощи моделирования, наблюдая за другими людьми и примеривая на себя их модели поведения. Согласно взглядам Скиннера, тот, кто контролирует подкрепление, контролирует и поведение. Согласно взглядам Бандуры, тот, кто контролирует «модели» в обществе, контролирует и поведение.

Бандура провел широкомасштабные исследования характеристик тех моделей, которые оказывают влияние на наше поведение. Он обнаружил, что мы склонны моделировать поведение людей того же пола, примерно такого же возраста - то есть человека, равного нам, который с успехом решает проблемы, сходные с нашими. Кроме того, на нас производит сильное впечатление поведение «моделей», занимающих высокое положение в обществе. Различные типы поведения служат образцом для подражания в разной степени. Более простые типы поведения имитируются намного чаще, чем более сложные. Агрессивное и враждебное поведение имитируется с наибольшей готовностью, особенно детьми (Bandura.1986). Таким образом, то, что мы видим в реальной жизни и в средствах массовой информации, и определяет наше поведение.

Подход Бандуры получил название теории социального научения, поскольку он занимается изучением поведения на уровне его формирования и модифицирования в социальных ситуациях. Бандура критиковал исследования Скиннера, который использовал только отдельные виды подопытных животных, в основном крыс и голубей, а не людей, взаимодействующих друг с другом. Лишь немногие люди проживают в условиях полной социальной изоляции. Бандура утверждал, что не стоит ожидать новых научных открытий в психологии, если будет игнорироваться изучение социального взаимодействия, столь характерного для современного мира.

Эффективность личности

Бандура провел серьезные исследования такого понятия, как эффективность личности*, которую он описал как чувства самоуважения и собственного достоинства, адекватность и проявление умения решать жизненные проблемы (Bandura.1982). Его работа показала, что люди, обладающие высокой личной эффективностью, считают, что они в состоянии справиться с неблагоприятными событиями и обстоятельствами жизни. Они ожидают от себя способности преодолевать препятствия. Они сами ищут испытаний, усложняют свои задачи и в своем стремлении к успеху поддерживают высокий уровень уверенности в своих силах.

Напротив, люди с низкой личной эффективностью при столкновении с различными жизненными ситуациями чувствуют свою беспомощность; они считают, что у них слишком мало или совсем нет сил для того, чтобы повлиять на сложившуюся ситуацию. Если они наталкиваются на проблему или препятствие, и первая попытка преодоления не увенчивается успехом, то они быстро отказываются от дальнейших попыток. Такие люди уверены в том, что от них ничего не зависит.

Исследования показали, что представления, связанные с эффективностью личности, оказывают существенное влияние на многие стороны человеческой деятельности. Люди с высокой личной эффективностью рассматривают больше вариантов выбора карьеры и чаще добиваются успеха; они получают более высокие оценки при обучении, ставят перед собой более высокие цели и в целом обладают лучшим физическим и душевным здоровьем, чем люди с низкой личной эффективностью. В общем случае, мужчины действуют с более высокой эффективностью, чем женщины. И у мужчин, и у женщин личная эффективность достигает максимального уровня в середине жизни и постепенно снижается после шестидесяти лет.

Модификация поведения

Задача, которую поставил перед собой Альберт Бандура при разработке социального когнитивного подхода к бихевиоризму, была чисто практической и прикладной: каким образом можно модифицировать те виды поведения, которые общество рассматривает как нежелательные или ненормальные. Согласно его рассуждениям, если все виды поведения - включая и ненормальное поведение - изучаются на основе наблюдений за другими людьми и моделирования их поведения, значит поведение можно «выучить заново» или хотя бы частично изменить его.

Подобно Скиннеру, Бандура сосредоточил свое внимание на внешних проявлениях ненормальности - то есть на поведении - а не на предполагаемых внутренних сознательных или подсознательных конфликтах. Лечение симптомов, по Бандуре, является одновременно и лечением самого расстройства, поскольку симптом и заболевание считаются единым целым.

При модификации поведения используется моделирование: испытуемые должны наблюдать за моделью в таких ситуациях, которые кажутся им пугающими или провоцируют у них чувство тревоги. Например, дети, которые боятся собак, наблюдают, как ребенок такого же возраста подходит к собаке и начинает играть с ней. С безопасного расстояния эти дети видят, как их сверстник постепенно приближается к собаке, гладит собаку сквозь прутья и наконец входит внутрь манежа и весело играет с ней. В результате такого обучения на наглядном примере страх, вызываемый у ребенка собакой, будет значительно ослаблен.

В качестве примера такого показательного обучения можно привести случай, когда испытуемые наблюдали игру с пугающей их змеей. Спустя какое-то время они постепенно приближались к змее и даже брали ее в руки.

Методы бихевиоральной терапии, разработанные Бандурой, широко применяются в клинической практике, в бизнесе, в сфере образования. Они получили подтверждение в сотнях экспериментальных исследований. Эти методы доказали свою эффективность при избавлении от различных фобий - страхов перед змеями, замкнутыми пространствами, открытыми пространствами, высотой. Кроме того, они полезны при лечении навязчивых неврозов, сексуальных дисфункций, некоторых форм тревожных состоянии, а также способствуют повышению эффективности личности.

Комментарии

Социально-когнитивный подход к бихевиоризму, разработанный Альбертом Бандурой, вызвал критику со стороны приверженцев традиционного бихевиоризма, которые утверждали, что когнитивные процессы не могут оказывать каузального воздействия на поведение. Бандура отвечал на это следующим образом: «Очень забавно видеть радикальных бихевиористов, которые верят в то, что мысль не оказывает каузального воздействия, и в то же время отдают столько времени и сил выступлениям, статьям и книгам в попытках обратить людей в свою веру» (цит. по: Evans. 1989. P. 83).

Социально-когнитивная теория получила широкое признание в психологии в качестве эффективного способа исследования поведения в лабораторных условиях и модификации поведения в клинических. Вклад Бандуры в современную психологию признается многими его коллегами. В 1974 году Альберт Бандура являлся президентом Американской психологической ассоциации и в 1980 году получил награду «За выдающийся вклад в науку». Разработанная им теория созвучна американской психологии XX века как с функциональной, так и с практической точки зрения. Его подход является объективным; он пригоден для применения в лабораторных исследованиях; соответствует нынешнему интеллектуальному климату, в котором большое значение придается изучению внутренних когнитивных процессов; и вполне применим к тем задачам, которые ставит реальная жизнь. По мнению многих психологов, работы Альберта Бандуры представляют собой интересное и плодотворное новое веяние в длительной истории бихевиоризма.

* косвенное подкрепление – введенное бандурой понятие о том, что научение может происходить на основе наблюдений за поведением других людей и за последствиями этого поведения, а не на основе лично полученного подкрепления.

* эффективность личности – чувставо самоуважения, самооценки и компетентности личности при решении жизненных проблем.

Джулиан Роттер (1916-)

Джулиан Роттер родился в Бруклине, в Нью-Йорке, и еще в школе начал читать книги Зигмунда Фрейда и Альфреда Адлера по психоанализу. Тогда же он сказал себе, что хочет стать психологом. Но в те времена, в период Великой Депрессии, для психолога не было работы, а потому он решил вместо психологии заниматься химией в Бруклинском колледже. В это время он и познакомился с Адлером (см. главу 14) и в конце концов переключился на психологию - даже несмотря на то, что ясно сознавал непрактичность этого выбора. Он стремился к академической карьере, но широко распространенные антисемитские предрассудки не позволили ему добиться этой цели. «И в Бруклинском колледже, и позднее в аспирантуре, меня открыто предупреждали, что евреям очень не просто получить работу в науке, несмотря на все их дипломы. И это предупреждение полностью оправдалось» (Rotter. 1982. P. 346).

После того как Роттер получил степень доктора философии в университете штата Индиана в 1941 году, он нашел работу только в государственной психиатрической больнице в штате Коннектикут. Во время второй мировой войны он работал психологом в армии CШA, до 1963 года преподавал в университете штата Огайо, а затем перешел в университет штата Коннектикут. В 1988 году Роттер получил награду «За выдающиеся научные достижения» от Американской психологической ассоциации.

Когнитивные процессы

Роттер был первым, кто применил термин «теория социального научения» (Rotter. 1947). Он разработал когнитивный подход в бихевиоризме, в котором так же, как и в подходе Бандуры, подразумевалось существование внутренних субъективных переживаний. Таким образом, его бихевиоризм (как и бихевиоризм Бандуры) является менее радикальным, чем бихевиоризм Скиннера. Роттер критиковал Скиннера за то, что тот изучает индивидуальные субъекты в изоляции, и настаивал на том, что люди исходно обучаются типам поведения на основе социального опыта. Подход Роттера зиждется на жестких, строго контролируемых лабораторных исследованиях, что так характерно для всего бихевиористского движения - причем исследованиям подвергаются только «подопытные» люди в условиях социального взаимодействия.

Система Роттера рассматривает когнитивные процессы более широко, нежели система Бандуры. Роттер полагает, что все мы воспринимаем себя существами, обладающими сознанием, способными влиять на те переживания, которые воздействуют на нашу жизнь. И внешние раздражители, и обеспечиваемое ими подкрепление могут оказывать влияние на человеческое поведение, но сущность и степень этого влияния определяются когнитивными факторами (Rotter. 1982).

При проведении анализа человеческого поведения Роттер отмечает следующие моменты:

1. Мы располагаем субъективными предположениями относительно результата нашего поведения в терминах количества и качества подкрепления, которое может за этим поведением последовать.
2. Мы примерно оцениваем вероятность того, что поведение определенного рода приведет к получению определенного подкрепления, и на основании этих оценок корректируем свое поведение.
3. Мы присваиваем различным подкреплениям различные степени важности и оцениваем их относительную «стоимость» в различных ситуациях.
4. Поскольку мы функционируем в различных психологических средах, которые являются уникальными для нас как для индивидов, то очевидно, что одни и те же подкрепления могут оказывать на разных людей различное воздействие.

Таким образом, согласно Роттеру, наши субъективные переживания и ожидания, которые являются внутренними когнитивными состояниями, и определяют, какое влияние окажут на нас внешние факторы.

Локус контроля

Теория социального научения Роттера также имеет дело с нашими представлениями об источниках подкрепления. Исследования Роттера показали, что некоторые люди верят, что подкрепление зависит от их поведения; про таких людей говорят, что у них имеется внутренний локус контроля*. Другие верят, что подкрепление определяется только внешними факторами; эти люди имеют внешний локус контроля* (Rotter. 1966). поведения.

Эти два источника контроля приводят к различным воздействиям на поведение. Для людей с внешним локусом контроля их собственные _ способности или действия не имеют особого значения с точки зрения получения подкрепления, а потому они прилагают самые минимальные усилия или вообще не пытаются изменить ситуацию. Люди с внутренним локусом контроля несут ответственность за свою жизнь и действуют в соответствии с этим.

Исследования Роттера показали, что люди с внутренним локусом контроля оказываются более здоровыми физически и душевно, чем люди с внешним. У людей с внутренним локусом контроля в общем случае более низкое артериальное давление, реже случаются сердечно-сосудистые заболевания, ниже уровень тревожности и депрессии. Они получают лучшие оценки при обучении и считают, что в жизни у них имеется более широкий выбор возможностей. Они обладают хорошими социальными навыками, пользуются популярностью и имеют более высокий уровень самооценки, чем люди с внешним локусом контроля. Студенты высших учебных заведений, к примеру, оказываются людьми с ориентацией в большей степени на внутренний локус контроля, чем на внешний.

Кроме того, работы Роттера предполагают, что локус контроля личности закладывается в детстве на основе того, как родители или воспитатели обращаются с ребенком. Оказалось, что родителей людей с внутренним локусом контроля чаще можно назвать помощниками своим детям, щедрыми на похвалу за достижения (что обеспечивает положительное подкрепление), последовательными в своих требованиях к дисциплине и не авторитарными во взаимоотношениях.

Комментарии

Теория социального научения Роттера привлекла в свои ряды многих верных последователей, изначально ориентированных на экспериментальные исследования и разделяющих взгляды Роттера на значение когнитивных переменных в оказании влияния на поведение. Исследования Роттера считаются настолько строгими и четко контролируемыми, что это делает их пригодными для экспериментального подтверждения. Множество научных исследований - в том числе относящиеся к внутреннему или внешнему локусу контроля, служат поддержкой его когнитивного подхода к бихевиоризму. Роттер утверждает, что его концепция локуса контроля стала «одной из самых широко изучаемых концепций в психологии и в других социальных науках» (Rotter. 1990. P. 489).

Судьба бихевиоризма

Несмотря на то, что когнитивная альтернатива бихевиоризма, возникшая изнутри, преуспела в модифицировании всего бихевиористского движения, унаследованного от Джона Б. Уотсона и Скиннера, важно не забывать, что Альберт Бандура, Джулиан Роттер и другие нео-необихевиористы, которые поддерживают когнитивный подход, тем не менее продолжают называть себя бихевиористами. Они являются так называемыми методологическими бихевиористами; предметом исследования психологии они признают внутренние когнитивные процессы. В свою очередь, радикальные бихевиористы считают, что психология должна изучать исключительно внешние проявления поведения и раздражители окружающей среды; они не принимают во внимание какие-либо предполагаемые внутренние состояния. Уотсон и Скиннер были радикальными бихевиористами; Халл и Толмен были методологическими бихевиористами. Работы Бандуры и Роттера, как методологических бихевиористов, совершенно изменили природу бихевиоризма в современной американской психологии.

Когорта верных приверженцев Скиннера остается активной в пределах радикальной традиции, сформированной Скиннером, но их влияние и популярность, которые достигли наивысшей точки в восьмидесятые годы, пошли на спад после смерти Скиннера в 1990 году. Скиннер еще в 1987 году признавал, что его версия бихевиоризма теряет почву, что современные психологи уделяют когнитивным процессам все больше внимания (Goleman. 1987). Многие ученые соглашаются с этим, отмечая, что бихевиоризм Скиннера «утратил популярность среди большей части активных исследователей в этой области... Лишь немногие ученые, в основном работающие в небольших университетах, называют себя бихевиористами в традиционном смысле этого слова. Фактически понятие "бихевиоризм" очень часто употребляется в прошедшем времени» (Baars. 1986. P. Viii, 1).

Бихевиоризм, который продолжает оставаться живым и действенным в современной психологии - что особенно наглядно в прикладной психологии, где методики модификации поведения становятся все более популярными, - отличается от того бихевиоризма, который процветал в течение нескольких десятилетий, с момента появления манифеста Уотсона в 1913 году и до смерти Скиннера в 1990 году. Но, как бы то ни было, бихевиоризм продолжает свое существование в духе своего основателя.

Вопросы для обсуждения

  • Что такое операционализм? Каким образом он повлиял на необихевиоризм двадцатых и тридцатых годов? Какое определение можно дать промежуточным переменным?
  • Сравните теорию научения Толмена с подходом Гатри. Опишите классический эксперимент, который подтвердил теорию Толмена.
  • Сравните бихевиоризм Кларка Хала со взглядами Уотсона и Толмена.
  • Дайте определение первичных и вторичных побуждений, а так же первичных и вторичных подкреплений в соответствии со взглядами Хала. Что такое гипотетико-дедуктивный метод? Каковы аспекты критики теории Хала?
  • Опешите взгляды Скиннера на построение теорий, на механический подход на промежуточные переменные и на использование статистики. В чем различие между опертивным и респондентным формированием условных рефлексов?
  • Как оперантное обусловливание используется для модификации поведния? Какая разница между подкреплением и фиксированным интервалом и подкреплением с фиксированной частотой? В чем критики обвиняют систему Скиннера?
  • Чем взгляды Бандуры и Роттера на роль когнитивных факторов отличаются от взглядов Скиннера? Объясните, как локус контроля влияет на поведение.

Рекомендуемая литература

Bandura, А. (1976) Albert Bandura. In R. 1. Evans (Ed.) The making of psychology: Discussions with creative contributors. New York: Knopf. Беседы с Бандурой о его жизни и работе.
Bergmann, С. & Spence, К. W. (1941) Operatiomsm and theory in psychology. Psychological Review. 48, I-14. В статье обсуждаются различные проблемы в контексте операционизма и теории Халла.
Catania, А. С. (1992) В. F. Skinner, organism. American Psychologist, 47, 1521-1530. Проведение параллели жизни и идей Скиннера и Дарвина.
Skinner, В. F. (1953) Science and human behavior. New York: Free Press. В книге изложен скиннеровский подход к научному анализу человеческого поведения и его проявлениям в политике, религии и образовании.

Tolman, Е. С. (1992) A new formula for behaviorism. Psychological Review, 29, 44-53. В статье высказывается предположение, что менее физиологический подход к биохсвиоризму позволит физиологам осознать такие понятия, как мотивация и эмоции.

* внутренний локус контроль – вера в то, что подкрепление зависит от собственного поведения.

* внешний локус контроль – вера в то, что подкрепление зависит от внешних сил.

Ваш комментарий о книгеОбратно в раздел психология

Список тегов:

Поиск по сайту
 









 





Наверх

Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. sitemap:
Все права на книги принадлежат их авторам. Если Вы автор той или иной книги и не желаете, чтобы книга была опубликована на этом сайте, сообщите нам.