Библиотека

Теология

Конфессии

Иностранные языки

Другие проекты










Письмо жены Пилата Клавдии Прокулы к Фульвии

Глава 1

1 Ты просишь меня, любезный верный друг, описать тебе события, совершившиеся со дня нашей разлуки. Молва о некоторых из них долетала до тебя, и таинственность, в которую они облечены, поселяет в тебе безпокойство о моей участи.

2 Повинуясь твоему нежному призыву, я стараюсь собрать в моей памяти разбросанные обломки цепи моей жизни. Если в этом описании ты встретишь обстоятельства, которые поразят твой разум, то вспомни, что Верховные творческие силы окружили непроницаемыми завесами наше рождение, существование и смерть и что невозможно слабым смертным измерить тайны судеб их.

3 Я не буду напоминать тебе о первых днях моей жизни, так мирно пролетевших в Нарбоне, под кровом родительским и в охранении твоей дружбы. Ты знаешь, что с наступлением моей шестнадцатой весны, я была соединена узами брака с римлянином Понтием, потомком древнего и знаменитого дома, занимавшим тогда в Иберии важное правительственное место.

4 Едва мы вышли из храма, как мне должно было ехать с Понтием в провинцию, ему вверенную.

5 Нерадостно, но и без отвращения я последовала за супругом, который по своим летам мог быть отцом моим.

6 Я тосковала о вас, тихий отеческий дом, счастливое небо Нарбоны, прекрасные памятники, свежие рощи моей родины. Я приветствовала вас глазами, полными слез.

7 Первые годы моего замужества прошли спокойно, небо даровало мне сына. Он был мне дороже дневного света! Я разделяла мои часы между исполнением обязанностей и удовольствиями, позволительными женщинам.

8 Сыну моему минуло пять лет, когда Понтий, по особенной милости императора, был назначен проконсулом Иудеи.

9 Мы отправились с нашими служителями по живописной дороге; я любовалась этою страною, богатою и плодовитою, которой муж мой должен был управлять именем Рима.

10 Владыки народов в Иеросалиме меня окружали почестями, но я жила в совершенном уединении, ибо евреи подозрительны, горды, ненавидят чужестранцев - "гоев", как они нас называют. По их злоречию, мы оскверняем своим присутствием землю, будто бы завещанную им Богом.

11 Я проводила время с моим младенцем посреди моих тихих садов, где мирты переплетались с фисташками, где стройные пальмы возвышались рядом с цветущими померанцами и гранатовыми деревьями, - там, под этою свежею тенью, я вышивала покровы для алтарей или читала стихи Виргилия, столь усладительные для слуха и еще более сладкие для сердца.

12 В редкие минуты досуга, которые муж мой уделял мне, он бывал мрачен и грустен. Как ни тверда рука его, но и она была еще слабою, чтобы удержать в повиновении этот жестоковыйный народ, так долго независимый, возмутительный от природы, разделяемый тысячью буйных сект, которые соглашались только между собою в одном - в бешеной ненависти к имени римскому!

13 Одно лишь из значительных семейств в Иеросалиме оказывало мне некоторую дружбу; это была семья начальника синагоги.

14 Я находила удовольствие в посещении его супруги - Саломии, явившей образец добродетели и кротости, в свидании с их двенадцатилетней дочерью Семидой, любезною и прекрасною.

15 Иногда они говорили мне о Боге отцов своих, читали мне некоторые отрывки из священных книг.

16 И сказать ли тебе, Фульвия? Вспоминая слышанные из уст Саломии хвалы Всевышнему Богу Иакова, Богу Единому, невещественному, вечному, недоступному страстям и порокам, которым мы так часто даем божественные имена на алтарях наших, Милосердому, Всемогущему Богу, соединяющему благость, чистоту и величие, - я слышу голос Семиды.

17 Он сливается со звуками псалтири царя Давыда, которые я пробовала повторить на лире.

18 Как часто в моем уединении, подле колыбели моего сына, я повергалась на колени, молясь Богу о милых моему сердцу. Ему ведь сама судьба, с её железною рукою, готова покориться, как раба Владыке. И я вставала всегда подкрепленною и утешенною.

19 Но с некоторого времени Семида оказалась нездорова. Как-то утром мне сказали, что она скончалась в объятиях матери, причем без предсмертного томления.

20 Сраженная скорбью, обняв своего сына, я поспешила к ним, чтобы поплакать с несчастною Саломиею.

21 Дойдя до искомой улицы, мои люди с трудом могли проложить дорогу моим носилкам, ибо флейтщики, певчие и толпы народа теснились вокруг дома.

22 Остановясь на подходе, я заметила, что толпы расступились пред группой идущих, и расступились с почтительным любопытством.

23 Во-первых, в этой группе я увидела отца Семиды. Но вместо скорби, которую я ожидала прочесть на почтенном лице его, оно выражало глубокое убеждение и странную надежду, для меня непонятные.

24 Подле него шли три человека простой и грубой наружности, бедно одетые, за ними, завернувшись в мантию, шел некий Муж во цвете лет.

25 Я подняла глаза. И вдруг опустила их, как бы пред ярким сиянием солнца. Мне казалось, что чело Его озарено, что венцеобразные лучи окружают Его локоны, ниспадавшие по плечам, как у жителей Назарета.

26 Невозможно выразить тебе, что я почувствовала при взгляде на Него. Это было вместе могущественное влечение, ибо неизъяснимая сладость разливалась во всех чертах Его, и тайный ужас, потому что глаза Его издавали блеск, который как бы обращал меня в прах.

27 Я последовала за Ним, сама не зная, куда иду.

28 Дверь отворилась, и я увидела Семиду; она лежала на одре, окруженная светильниками и овеянная ароматами. Она была еще прекрасна небесным спокойствием, но чело было бледнее лилий, рассыпанных у ног ее.

29 И синеватый перст смерти оставил след на ее впалых ланитах и поблекших устах. Саломия сидела подле неё безмолвная, почти лишенная чувств. Она, казалось, даже не видела нас.

30 Иаир, отец девицы, бросился к ногам Незнакомца, остановившегося у постели, и, указывая Ему красноречивым жестом на усопшую, воскликнул: "Господи! дочь моя в руках смерти, но если Ты пожелаешь, она оживет!"

31 Я затрепетала при сих словах, как бы сердце приковалось к каждому движению Незнакомца.

32 Он взял руку Семиды, устремил на неё Свои могучие взоры и произнес: "Встань, дитя Мое".

33 Фульвия, она повиновалась!

34 Семида приподнялась на своем ложе, поддерживаемая невидимою рукою, глаза её открылись, нежный цвет жизни расцвел на её ланитах.

35 Она протянула руки и воскликнула: "Матушка!"

36 Этот крик разбудил Саломию. Мать и дочь судорожно прижались друг к другу, а Иаир, простершись на землю и осыпая поцелуями одежды Того, Кого называл Учитель, повторял: "Что должно, чтобы служить Тебе, чтобы получить жизнь вечную?"

37 "Изучить и исполнять два закона: любить Бога и любить ближнего!" Сказав это, Он скрылся от нас, как эфирная, светлая тень.

38 Я стояла на коленях, сама того не замечая, затем встала и возвратилась домой.

39 Блаженное семейство вместе с отцом Иаиром было на вершине наслаждения. Изобразить их нельзя ни кистью, ни пером.

40 За ужином я рассказала Понтию всё, чему была свидетельницею.

41 Он поник головою и сказал: "И ты видела Исуса Назаретского? Это Его ненавидят фарисеи и саддукеи, люди Ирода и лукавые левиты. С каждым днем возрастает эта ненависть, и мщение витает над головою Его.

42 А между тем речи Назарянина - речи мудреца, и чудеса Его - чудеса Истинного Бога. За что они ненавидят Его? За то, что Он обличает их пороки и непокорность.

43 Я слышал Его однажды: "Убелённые гробы, порождение ехидны, - говорил Он фарисеям. - Вы взваливаете на рамена братий ваших ноши, до которых бы не хотели коснуться концом пальца; вы платите подати за травы - мяту и тмин, но мало заботитесь об уплате должного по законам веры, правосудия и милосердия".

44 Смысл этих слов, глубоких и истинных, раздражает этих надменных людей, и горизонт мрачен для Назарянина".

45 "Но ты будешь защищать Его, - вскричала я с ужасом, - ты имеешь власть!"

46 "Моя власть не что иное, как призрак пред этим мятежным, коварным народом! Между тем я бы душевно страдал, если бы должен был пролить кровь этого Мудреца".

47 С этими словами Понтий встал и вышел, погруженный в глубокую думу. Я осталась одна в мрачной и невыразимой грусти.

Глава 2

1 День Пасхи приближался. На этот праздник, столь важный у евреев, стекалось в Иеросалим множество народа со всех концов Иудеи для принесения в храме торжественной жертвы.

2 В четверток, предшествовавший этому празднику, Понтий сказал мне со скорбью: "Будущность Исуса Назарянина очень неутешительна. Голова Его оценена, и сегодня вечером Он будет предан архиереям".

3 Я задрожала при этих словах и повторила: "Но ты - защитник Его!"

4 "Могу ли я это сделать, - мрачно сказал Понтий. - Он будет преследуем, изменнически предан и осужден на смерть жестокую".

5 В час сна, едва я склонила голову на подушку, как таинственные видения овладели моим воображением. Я видела Исуса, видела Его таким, как Саломия мне описывала Своего Бога: Лик Его блистал как солнце, Он парил на крыльях Херувов - пламенных исполнителей Воли Его;

6 остановясь в облаках, Он, казалось, был готов судить поколения народов, собранных у Его стоп. Мановением Своей десницы Он отделял добрых от злых; первые возносились к Нему, сияющие вечною юностию и божественною красотою, а вторые - низвергались в бездну огня.

7 И Судия указывал им на раны, покрывавшие Его тело, говоря им громовым голосом: "Воздайте кровь, Которую Я пролил за вас!"

8 Тогда эти нечестивые просили у гор покрыть их, а землю, чтобы она поглотила их. И чувствовали они себя безсмертными для муки и безсмертными для отчаяния. О какой сон, какое откровение!

9 Лишь только заря зарумянила вершины холмов, я встала, с сердцем еще сжатым от ужаса, и села у окна подышать свежим утренним воздухом.

10 Вскоре послышался смертоносный рёв, доносившийся из центра города.

11 Крики проклятия, ужаснее, чем гул взволновавшегося океана, долетали до меня. Сердце страшно билось, чело обливалось холодным потом.

12 Вдруг я заметила, что этот гул приближается под нажимом безчисленной толпы, и вот застонала мраморная лестница, ведущая в преторий.

13 Терзаемая неизвестностью, я беру на руки сына, игравшего подле меня, прячу его в складках покрывала - и бегу к моему мужу.

14 Добежав до двери судилища и услышав за нею голоса, не посмела я войти внутрь и только приподняла пурпуровый занавес.

15 Какое зрелище, Фульвия! Понтий сидел на своем троне из слоновой кости, сидел во всем великолепии, которым Рим наделяет своих вельмож. Под безстрастным выражением лица Пилат едва скрывал страшное волнение.

16 Пред ним со связанными руками, в изодранной одежде, с окровавленным лицем стоял Исус Назарянин, спокойный и неподвижный. В Его облике не чувствовалось ни гордости, ни боязни. Он был тих - как невинность; покорен - как агнец.

17 Но Его кротость переполнила меня ужасом; припомнилось: "Воздайте кровь, которую Я пролил за вас!"

18 Вокруг Него бесновалась презренная толпа, привлекшая Его на судилище. К толпе присоединилось несколько стражников, начетчиков и фарисеев. Взгляды их были дерзкими, и узнать их было легко по пергаментным табличкам с текстами из закона: таблички эти они носили на челе.

19 Все эти страшные люди дышали ненавистью, и адское пламя отсвечивалось в их глазах. Казалось, духи злобы смешивали свои голоса с криками неистового бешенства.

20 Наконец, по знаку Понтия водворилось молчание.

21 "Чего вы от Меня хотите?" - спросил Исус.

22 "Мы требуем смерти", - ответил один из священников.

23 Жиды закричали: "Он предсказывает разрушение храма, называет Себя Царем Иудейским и Сыном Божиим. Да будет Он распят!"

24 Эти свирепые вопли не умолкают в моих ушах, и образ Непорочной Жертвы предстает глазам моим.

25 Затем Понтий заговорил, обратясь к Исусу: "Итак, Ты - Царь Иудейский?"

26 "Ты говоришь это" - ответил Исус.

27 "Ты ли Христос - Сын Божий?"

28 Исус не отвечал ни слова. Вопли возобновились пронзительней прежнего, как рыкание голодных тигров.

29 "Отдай Его нам на крест!" - кричали жиды.

30 Понтий, наконец, заставил их замолчать и сказал: "Я не нахожу ничего преступного в Этом Человеке и хочу отпустить Его".

31 В ответ на это народ закричал: "Отдай Его нам, распни Его!"

32 Я не могла слушать долее, призвала невольника и послала его к моему мужу, прося минуту свидания. Понтий немедленно оставил судилище и пришел ко мне.

33 Я бросилась пред ним на колени, говоря: "Ради всего тебе дорогого и святого, ради нашего дитя, залога священного брачного соединения, не будь участником в смерти Этого Праведника.

34 Я видела Его в эту ночь в чудном сне, облеченного Божественным величием; Он судил людей, трепетавших пред Ним. И между тенями несчастных, низверженных в бездну пламени, я увидела лица тех, которые теперь требуют Его смерти.

35 Берегись поднять на Него святотатственные руки! О верь мне, одна капля Его крови навлечет навеки на тебя осуждение.

36 "Всё, что происходит, ужасает меня самого, - отвечал Понтий, - но что я могу сделать? Римская защита немногочисленна и слишком слаба в сравнении с народом-демоном. Гибель угрожает всем нам. И от суда тут не правосудия ждут, но мщения.

37 Но успокойся, Клавдия! Иди в сад, занимайся нашим сыном, твои глаза да не видят этих кровавых сцен".

38 Затем Пилат вышел. Оставшись одна, я предалась отчаянной скорби.

39 Исус был еще пред судом, подвергаясь насмешкам черни и воинов. Порывы их ярости равнялись Его неодолимому терпению.

40 Понтий в раздумье возвратился на свое судилище, при его появлении раздались крики: "Смерть, смерть!" И раздавались крики оглушительнее прежнего.

41 По освященному временем обычаю, правитель на Пасху освобождает одного из преступников, осужденных на казнь, в знак милосердия. Но в этом благоугодном деле правитель всегда считается с мнением народа.

42 Памятуя такое обыкновение, Понтий крикнул громким голосом: "Которого отпустить вам на праздник, Варавву или Исуса, называемого Христом Назаретским?"

43 "Отпусти Варавву!" - вскричала толпа.

44 Варавва был убийцей и грабителем, известным всей округе своими жестокостями.

45 Понтий снова спросил: "Что же мне делать с Исусом Назаретским?"

46 "Да будет распят!"

47 "Но какое зло Он сделал?"

48 Увлеченная яростию толпа повторяла: "Да будет распят!"

49 Понтий опустил голову в отчаянии. Безпрерывно возраставшая ярость черни, казалось, угрожала всей власти римской. Волнение увеличивалось ежеминутно. Ни бурный шум цирка, ни прение народного форума не впечатляли меня так и не безпокоили.

50 Величественно блистало чело Жертвы, ничто не могло отуманить этого ясного взгляда. Его очи возвратили жизнь дочери Иаира, они с неоцененным выражением мира и любви глядели на своих палачей.

51 Он страдал без сомнения, но страдал с радостию, и душа Его, казалось, улетела к невидимому Престолу.

52 Преторий был наводнен народом. Он несся бурным потоком лиц и голосов, несся стремглав с вершины Сиона, где воздвигнут храм, до подошвы судилища. Каждую минуту новые голоса присоединялись к этому адскому хору. О вечно пагубный час!

53 Понтий встал. Сомнение и мертвый ужас отобразились на его лице. Важным жестом он омочил руки в урне, наполненной водой, и воскликнул: "Я невинен в крови Этого Праведника! Да падет она на вас и детей ваших!"

54 Народ завопил, столпился вокруг Исуса. И вот уже повели Его в бешенстве, я взглядом провожала Жертву, обреченную на заклание.

55 Вдруг отуманилось мое зрение, сердце сжалось в судорогах. Казалось, жизнь моя коснулась своей последней грани.

56 Я опомнилась на руках моих невольниц подле окна, выходившего на двор судилища. Взглянув в окно, я увидела следы пролитой крови: здесь бичевали Назарянина, а поодаль еще венчали Его и тернием. Теперь Он испускает дух.

Глава 3

1 Подробности ужасного злодейства удвоили мою скорбь, я чувствовала нечто сверхъесте-ственное в событиях этого скорбного дня. Небо и то было в трауре - переклубившись в чудовищные формы, огромные облака висели над землею. Из их сернистых гор вылетали сверкающие молнии.

2 Город, столь шумный с утра, был теперь угрюм и безмолвен.

3 Прижав к груди дитя, я чего-то ожидала.

4 К девятому часу мрак сгустился, затряслась земля, всё затрепетало. Подумалось, что миp рушится и стихии возвращаются в прежний свой хаос.

5 Я припала к земле. В это время одна из моих невольниц, иудейка, вбежала в комнату и закричала: "Настал последний день! Бог возвещает это чудесами: завеса храма, скрывавшая Святая святых, распалась. Горе месту святому!

6 Говорят, что и гробы открылись, и многие видели возставших праведников - от Захарии, убиенного между храмом и жертвенником, до Иеремии, предсказавшего падение Сиона.

7 Мертвые свидетельствуют нам гнев Божий. Кара Всевышнего разливается с быстротою пламени".

8 От этих слов как не потерять разсудка! Но я встала и, едва передвигая ноги, вышла на лестницу.

9 Там встретила сотника, участвовавшего в казни Исуса. Был сотник ветераном, поседелым в боях. Он всегда был смел, но теперь изнемогал от мук раскаяния.

10 Я собралась расспросить его, но он прошел мимо меня, повторяя в отчаянии: "Тот, Кого мы убили, был истинно Сын Божий".

11 Я вошла в большую залу; там сидел Понтий, закрыв свое лицо руками.

12 "Ах, почему я не послушался твоих советов, Клавдия? - воскликнул он. - Почему не защитил Того Мудреца ценою жизни моей. Мое гнусное сердце не вкусит более покоя!"

13 Я не смела отвечать, не было у меня утешений для этого невознаградимого несчастия.

14 Тишина прервалась лишь раскатами грома. Потрясся дворец, гулко застонали своды, несмотря на бурю, явился какой-то старик у входа нашего жилища. Когда его ввели, он со слезами бросился в ноги моему мужу.

15 "Имя мое Иосиф Аримафейский, я пришел умолять тебя дозволить мне снять с креста тело Исуса и погребсти Его в саду, мне принадлежащем".

16 "Возьми", - отвечал Понтий, не поднимая глаз.

17 Старик вышел. Я увидела, что к нему присоединилась толпа женщин в длинных покрывалах. Так закончился тот роковой день.

18 Исуса погребли в могиле, выбитой в скале. У входа в пещеру поставили стражу.

19 Но Фульвия! В третий день, сияющий славою и победою, Он явился над этим гробом!

20 Воскрес Исус, исполнив Свое предречение. И, торжествуя над смертью, предстал ученикам Своим и многочисленному народу.

21 Так свидетельствуют о Нём ученики Его, свидетельство подтверждено их кровью, пролитою пред тронами князей и судей за Господа Исуса.

22 Но самое верное о Нём свидетельство есть Его учение, вверенное нескольким рыбарям Тивериады.

23 Это учение распространилось уже по всей империи. Люди простые, смиренные, неизвестные вдруг сделались красноречивыми и мужественными. Новая вера разрослась, как тенистое дерево, и благородная благодать её коснется некогда всех римлян. И не их одних.

Глава 4

1 С того времени не сопутствовал успех Пилату: он сделался добычей ненависти иудеев, стал презираем теми, чьим страстям потокал; жизнь его - отрава и мучение.

2 К уединению прибегли Саломия и Семида, они со страхом смотрели на жену преследователя Исуса и на Его палача. Теперь они сделались учениками Того, Кто возвратил их друг другу.

3 Я видела, несмотря на их кроткую доброту, невольный трепет на их лицах при моём приближении.

4 Вскоре я перестала посещать их. Я углубилась в чтение и усвоение нравоучений Исуса, переданных мне Саломиею.

5 О друг мой! что являла ничтожная суетная мудрость жрецов наших в сравнении с учением, которое только Бог мог завещать земле? Как глубоки эти мудрые речи, как дышат они миром и благостию! Перечитывать их - мое единственное удовольствие.

6 Через несколько лет Понтия лишили власти, и мы возвратились в Европу, блуждая из города в город. Он влачил ношу скорби своей, отяготив душу. Я следовала за ним.

7 "Жена Каина, - говорили люди, - не отвергла изгнанного мужа".

8 Но что за жизнь моя с ним? Дружба и доверие не существовали более между нами. Он видел во мне свидетеля своего преступления, а я вижу между нами воздвигающийся образ окровавленного креста, на котором он, судия, беззаконно пригвоздил невинную Жертву.

9 Звук его голоса - это голос произносящего приговор, еще леденит мое сердце.

10 И когда муж после трапезы совершает умовение, мне кажется, что он погружает руки не в воду, но в дымящуюся кровь, следы которой не могут изгладиться.

11 Однажды я хотела поговорить с ним о раскаянии и милосердии. Но не забыть мне его яростного взгляда, его слов, вырвавшихся из его уст.

12 Скоро дитя моё умерло в моих объятиях, но я не оплакивала его. Счастливец! Он умер блаженный, не испытавший проклятий, преследующих нас. Младенец сверг с себя страшную ношу своего отца.

13 Несчастия везде бегут вслед за нами, везде появились христиане. Даже в дикой стране, где мы просили убежища у туманов морских, произносят с отвращением имя Пилата.

14 Известно мне стало, что апостолы, прощаясь друг с другом перед отправлением на проповедь Евангелия, напоминали: "Он распят при Понтии Пилате".

15 Это анафема, которую будут повторять века!

16 Прощай, Фульвия! Помолись обо мне, да возможет Всемогущий Бог одарить тебя счастием, которого так желали мы друг другу. Прости!

Список тегов:

Поиск по сайту
 









 





Наверх

Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. sitemap:
Все права на книги принадлежат их авторам. Если Вы автор той или иной книги и не желаете, чтобы книга была опубликована на этом сайте, сообщите нам.
Скачать обучающие видеокурсы, видеоуроки, обучающее видео ; классическая мебель из массива