Библиотека

Теология

Конфессии

Иностранные языки

Другие проекты







Комментарии (1)

Хачатурян В. История мировых цивилизаций с древнейших времен до конца XX века

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава IX
Новое время: рождение индустриальной цивилизации (XIX - начало XX века)

...Век шествует путем своим железным, В сердцах корысть, и общая мечта Час от часу насущным и полезным Отчетливей, бесстыдней занята.
Е. А. Баратынский. Последний поэт. 1835 г.

§1
«ЖЕЛЕЗНЫЙ» ВЕК

Для Запада XIX век стал эпохой торжества индустриальной революции, которая одерживала одну победу за другой в большинстве стран Европы, в США и в России. В конце века индустриализация проникла и на Восток, охватив Японию.
Рождение индустриальной цивилизации
С XIX в. начинается особый этап в развитии циви-лизационного процесса, который историки называют . индустриальным, или машинным. Это название указывает не только на то, что машины все более широко внедряются в производство и вытесняют ручной труд. Машины превращаются в некую самоценность, так как без постоянного изобретения и усовершенствования машин невозможно существование такой цивилизации. Машинная индустрия занимает едва ли не главное место в жизни общества, определяя его экономическое благополучие, военный потенциал, международный статус.
В аграрных доиндустриальных цивилизациях важнейшее значение имела повторяемость, усвоение опыта предшествующих поколений, а орудия труда не менялись столетиями. Машинная цивилизация диктует необходимость непрерывного технологического обновления. Динамика, технический прогресс являются основой жизни цивилизации нового типа. Темп изменений   становится   катастрофически   быстрым   по сравнению с прежними временами.
Было время, когда человек ощущал свой мир как непреходящий... В этом мире человек строил свою жизнь, не пытаясь изменить его. Его деятельность была направлена на улучшение своего положения в рамках самих по себе неизменных условий. В них он ощущал себя защищенным, единым с землей и небом.
К. Ясперс. Смысл истории
Такая скорость технического прогресса возможна только благодаря постепенно формирующемуся тесному союзу между машинной индустрией и наукой, ориентированной на практические цели. Он создавал огромные возможности для наращивания производства и для удовлетворения материальных нужд в масштабах, каких человечество еще не знало.
Машинная цивилизация, как представлялось тем, кто стоял у ее истоков, должна была освободить людей, преодолеть зависимость человека от сил природы, устранить вечную угрозу неурожаев и голода, смертоносных эпидемий, стихийных бедствий.
На самом деле зависимость от природы не исчезла, она просто стала иной. Одним из первых новые проблемы, грозящие человечеству бедами, осознал известный английский экономист Т. Мальтус (1766—1834). Его книга «Опыт о принципе народонаселения», написанная в 1798 г., приобрела огромную популярность в следующем столетии. У теории Мальтуса было много поклонников и не меньшее число противников.
По прогнозам Мальтуса, человечество, жизнь которого определяется двумя важнейшими «интересами» — влечением полов и добыванием пищи, ждет мрачное будущее. Улучшение уровня жизни большой массы людей приведет к снижению смертности и повышению рождаемости. Но со временем экономический рост не будет поспевать за ростом населения. А это обрекает человечество на голод и вымирание от перенаселения. Вывод экономиста получился весьма суровым: необходимо ограничить рост рождаемости, прежде всего — у низших классов.
Чем же ограничиваются темпы экономического роста? И Мальтус, и другой выдающийся английский экономист Д. Рикардо (1772—1823) считали главным ограничением то, что развитие экономики зависит от одного неизменного фактора — земли. Можно, конечно, увеличить капиталовложения, усовершенствовать орудия труда, но все эти меры не изменят главного: наступит день, когда человек поймет, что производящие силы природы ограничены.
В те времена, когда Мальтус и Рикардо давали свои пессимистические прогнозы, перспективы развития индустриальной революции были еще неясны. Земля являлась тогда единственным источником не только пропитания, но и сырья. Зависимость от земли ощущалась очень остро. Например, чтобы увеличить производство шерсти, нужно было все больше земли использовать под пастбища, а не под посевы.
Не менее важным препятствием на пути развития цивилизации была ограниченность источников энергии, без которой невозможно использование машин. Главным же источником тепловой энергии являлись уголь и дерево, запасы которых отнюдь не бесконечны. Для того чтобы произвести одну тонну железа, требовалось сжечь четыре гектара леса. Исходя из этих цифр, разумеется, можно было сделать самые устрашающие выводы.

Наука и технический прогресс
Однако человечество нашло выход, предсказать который заранее было невозможно. Были найдены новые источники энергии и новые, более экономичные способы ее использования. Во второй половине XIX в. резко возросло значение нефтяной промышленности. В 1870 г. во всем мире было добыто только 0,8 млн тонн этого ценного топлива, а в 1900 г. — уже около 200 млн тонн.
Последняя треть XIX в. стала эпохой освоения электричества, которое дало производству новую энергетическую базу. Источником электроэнергии стал турбогенератор; позже был изобретен двигатель внутреннего сгорания, которому предстояло совершить настоящий переворот в сельском хозяйстве, транспорте и военной технике. Наиболее экономичная модель, работающая на жидком топливе, была предложена в самом конце века немецким инженером Р. Дизелем и быстро получила распространение во всех областях производства и на транспорте. В 1870— 1880 гг. французский ученый М. Депре и русские — Д. Лагинов и.М. Доливо-Добровольский — проводили опыты, пробуя передавать электричество на расстояние. 1891 год, когда Доливо-Добровольскому удалось передать переменный ток на большое расстояние — 175 км, стал переломным в развитии электротехники. Возникли новые отрасли промышленности — электрохимия и электрометаллургия, стали использоваться электросварка, изменился городской транспорт: на улицах появились первые трамваи.
Был получен новый материал, имеющий огромное производственное значение, — сталь. Она открывала большие возможности для увеличения скорости, прочности и мощности машин, а потому стремительно вытесняла железо и дерево. Уже в 1870-х гг. выплавка стали являлась важнейшим показателем промышленного потенциала страны.
Успехи в области химии сделали возможным быстрое развитие химической промышленности, которая производила красители, искусственные удобрения, резко повышавшие урожайность, синтетические (каучук, искусственное волокно и др.) и взрывчатые вещества.
Уже в конце XIX в. появилась очень важная тенденция, которая в XX столетии будет определять практически всю индустрию: от использования органических веществ перешли к минералам, которые стали основной базой для промышленного производства.
Научные открытия, большая часть которых приходилась на последнюю треть XIX и начало XX в., изменили облик цивилизации: электрическое освещение, радио, телефон, телеграф, воздухоплавание, кинематограф, автомобиль — это еще далеко не полный перечень всех изобретений, которыми была так богата эпоха.
«Железный», машинный век преобразил облик городов, быт человека и его труд, изменил представления людей о расстояниях благодаря транспорту и системам связи, расширил поток информации.
Человечество, обладающее важнейшей способностью — изобретать, успешно справилось с очередным вызовом природы. Но все-таки это не означает, что проблемы, которые английские экономисты поставили почти два столетия назад, ушли в прошлое. Пусть их выводы спорны, но они уловили основную особенность индустриальной цивилизации — ее зависимость от энергетической базы, которая нуждается в постоянном обновлении.
В XIX в. появилась еще одна проблема, которая и в наши дни не потеряла своей остроты. Машины изменили характер труда, роль человека в производстве и отношение людей к своей деятельности. Безвозвратно миновало время средневековых мастеров, любовно и неторопливо создававших вещи, на которых лежала печать индивидуальности. Новое производство, с одной стороны, требовало изобретений, мобилизации всех творческих возможностей человека, его освобождения от цеховых и корпоративных связей. С другой стороны, поточное, массовое производство превращало работника в придаток машины. Это стало очевидным в самом начале промышленного переворота, а особенно ярко проявилось в начале XX в., когда Г. Форд ввел конвейер на своих автомобильных заводах в США (1912—1913). Уровень производительности труда резко вырос, но труд был до предела механизирован, обезличен.
Воздействуя на природу посредством машин... человек не освобождается от необходимости трудиться... Он отдаляет свой труд от природы, не противостоит ей как живой живому... Труд становится все более безжизненным... сознание фабричного рабочего доводится до крайней степени тупости...
Г. Гегель

Индустриализация и монополистический капитализм
Большие изменения происходили и в организации производства. Сама природа производительных сил в ту эпоху требовала большой концентрации производства и капиталов. В последней четверти XIX в. мелкие и средние предприятия стали поглощаться крупными компаниями. Зарождался монополистический капитализм. Формы слияния были различны: возникали картели, которые определяли цены и делили рынки сбыта; синдикаты — объединения, созданные для совместной продажи товаров; тресты, в которых происходило полное объединение собственности для совместного производства и сбыта; концерны — объединения трестов или предприятий на основе финансовой зависимости от какой-либо монополистической группы.
Результаты этого процесса были очень неоднозначны. Монополии давали возможность осуществить централизованное управление множеством компаний

Монополия в буквальном переводе с греческого «продаю один». Исключительное право производства или торговли, принадлежащее одному человеку, или группе лиц, или государству. Капиталистическими монополиями называют объединения капиталистов, которые сосредоточивают в своих руках производство или продажу какого-либо товара для того, чтобы установить свое господство в той или иной отрасли экономики.
369
и предприятий, усовершенствовать техническую базу, снизить затраты по производству и обуздать стихию рыночной конкуренции. Вместе с тем в образовании монополий таились и свои угрозы, в том числе политического характера. В руках небольшой кучки людей, владельцев гигантских промышленных империй, концентрировалась финансовая власть, которой могли бы позавидовать короли. Монополистическая олигархия могла влиять на внешнюю и внутреннюю политику страны. И не случайно уже в 1870—1880-е гг. в США, где процесс монополизации шел очень быстро, в этом увидели угрозу демократии.
В конце 1880-х гг. президент Кливленд заявил, что корпорации, которые должны находиться «в строгих рамках закона и служить интересам народа, вместо этого быстро превращаются в средство владычества над ним». Обуздание монополий, превратившихся в огромную экономическую и политическую силу, стало одной из важнейших проблем, не потерявшей актуальности и в наши дни.
Итак, уже в XIX в. достаточно резко обозначилась грань между двумя большими цивилизацион-ными периодами в истории человечества — доинду-стриальным и индустриальным. Вслед за изобретением машин стали происходить качественные изменения, затронувшие практически все стороны жизни: от организации производства и трудового процесса до быта и психологии человека. Эти изменения принесли и положительные, и отрицательные результаты, но главное — поставили перед человечеством новые проблемы, неизвестные прошлым поколениям.

Вопросы и задания
1. Что отличает индустриальную цивилизацию от традиционной? Попытайтесь дать определение индустриальной цивилизации.
2. В чем выражается зависимость человека от природы на этапе индустриальной цивилизации? Как эту проблему воспринимали в XIX в ? Как она решалась в теории Т. Мальтуса? Кажется ли вам эта теория правильной? Поясните свой ответ
3. Какую роль в индустриальной цивилизации играет наука? Назовите важнейшие изобретения, сделанные в XIX и начале XX в. Какие изменения в жизнь человека принесла индустриальная цивилизация? Прочитайте высказывание Гегеля о механизированном труде Согласны ли вы с мнением немецкого философа?
4. Объясните, что такое монополистический этап в развитии капитализма. Какими причинами он вызван? В чем состоят преимущества и недостатки монополий?

 

§2
СТРАНЫ «СТАРОГО КАПИТАЛИЗМА»

Развитие капитализма в XIX в., как и прежде, шло неравномерно, несинхронно в разных регионах Запада. В конкурентной борьбе крупных держав постоянно менялась расстановка сил. На мировую арену вышло «второе поколение» капиталистических стран, оттеснявших на задний план державы, где капитализм и промышленный переворот начались гораздо раньше: Россия, Германия и США.
Сложные экономические процессы, определявшие место той или иной страны в мире, были неразрывно связаны с политической жизнью. В большинстве государств Европы модернизация еще не была завершена, и ликвидация остатков феодализма или самой феодальной системы оставалась неотложной задачей.

Европейская «периферия» и модернизация
Вы уже знаете, какое большое значение для развития модернизации имеют преобразования в политической жизни.
XIX век был бурной эпохой революций', они превратились как бы в норму западноевропейской жизни.
Пожалуй, именно в XIX в. стало очевидным, что революции далеко не всегда решают все проблемы сразу, а потому могут повторяться, производя все новые и новые корректировки социально-политических и экономических структур. Франция после Великой буржуазной революции 1789г. пережила еще три — в 1830, 1848 и 1871 гг. Причем только последняя революция положила конец монархическому строю.
В 1820—1821 и 1848гг. революции произошли в Италии. Целая серия революционных взрывов вплоть до 1870-х гг. сотрясала Испанию, однако страна по-прежнему оставалась полуфеодальной. В 1848 г. началась революция в Германии, но и она не решила всех проблем: наследие феодализма продолжало сказываться в самых разных областях жизни.
В ту эпоху проявилась и еще одна любопытная черта революций — их синхронность. Роль лидера революций играла Франция. В 1830 г. почти одновременно с французской вспыхнула и бельгийская революция, начались восстания в русской Польше, Италии и некоторых государствах Германии. Революция 1848г. вслед за Францией охватила Германию и Италию.
В жизни периферийных государств многое изменилось в эпоху наполеоновских войн. Захватнические войны Наполеона сыграли не только отрицательную, но и положительную роль. Страны, ставшие частью огромной империи, разумеется, испытали на себе материальные и моральные тяготы побежденных. Но продвижение наполеоновской армии по Европе сопровождалось отменой феодальных привилегий, секуляризации церковных земель, установлением свободы печати и гражданского равенства. Одним словом, победители пытались воплотить то новое, что принесла Французская революция. Правда, разрушение основ феодального общества в Италии, Германии, Испании осуществлялось в насильственной форме, что вызвало в этих странах национально-освободительные движения. И все-таки положительные результаты преобразований были столь значительными, что их не смогла полностью перечеркнуть даже реставрация старых порядков после развала империи Наполеона.

Таким образом, в развитии стран периферии наступил перелом, хотя его результаты были далеко не одинаковы. Германия к концу XIX в. совершила грандиозный скачок, заняв лидирующее положение в Европе.
Раздробленная Италия по-прежнему заметно отставала от крупных держав, и только после 1870 г., когда было завершено ее объединение, для модернизации открылись более широкие возможности; темп развития ускорился. В Северной Италии создавались крупные капиталистические хозяйства, росла промышленность. Аграрный Юг отставал — и из-за слабой промышленной базы, и из-за того, что там дольше сохранялись помещичьи хозяйства и полуфеодальные формы зависимости крестьянства. Тем не менее к концу XIX в. Италия окрепла настолько, что смогла принять участие в борьбе за колонии.
Более печальной была судьба Испании. Несмотря на целую серию революций, абсолютистская монархия не уступала своих позиций; либеральные завоевания революций либо вообще упразднялись во время реставрации, либо сохранялись в крайне усеченном виде.
Растерявшая большую часть своей огромной колониальной империи Испания оставалась полуфеодальной страной. Промышленность развивалась крайне медленно. Хотя в начале XX в. появились первые монополистические концерны, страна так и не создала своего машиностроения. Ключевые позиции в экономике занимал иностранный капитал. Испания, в сущности, превратилась в сырьевой придаток крупных капиталистических держав.

Европейский центр: перераспределение сил
Страны, составлявшие в XVIII в. центр, вынуждены были отступать под натиском молодых капиталистических стран, где индустриализация началась позднее, но прошла на более высоком техническом уровне.

Англия, родина промышленного переворота, начиная с 1870-х гг. утрачивает свое первенство, уступает его США, производившим больше стали и чугуна. В опасного конкурента превратилась и Германия. В 1890-е гг. дешевые немецкие товары проникали уже не только в Англию, но и в ее колонии. В последней трети XIX в. страна пережила первые тяжелые промышленные кризисы. Одним из последствий, еще более ухудшивших экономическую ситуацию, был отток капиталов: деньги стало выгоднее вкладывать в строительство железных дорог и фабрик в колониях или в других странах Европы.

Франция, революционизировавшая всю Европу, продолжала развиваться весьма медленно и в результате к концу века оказалась на четвертом месте в мире, в то время как еще в 1870-е гг. она занимала второе место (после Англии). Собственное машиностроение было развито слабо, станки в основном ввозились из-за границы. Уровень концентрации производства оставался низким: в стране сохранялось множество мелких и средних предприятий, на которых работало не более 100 человек. Многие из них специализировались на производстве предметов роскоши.
В деревне большинство хозяйств (71%) были мелкими, и их владельцы не могли использовать технические и агрикультурные усовершенствования. По урожайности пшеницы, например, Франция стояла на одном из последних мест в Европе.
В этой ситуации в стране расцветал банковский капитал. По его концентрации Франция шла впереди других стран. К концу века 3/4 финансов держали в своих руках несколько крупных банков. Финансовая верхушка быстро богатела на займах, которые предоставлялись иностранным государствам, в том числе и России. Но история Голландии показала, насколь- ко опасен для страны путь финансового капитализма. Во Франции стал распространенным особый тип буржуа — не труженика-предпринимателя, а рантье.
В начале XX в. в промышленности Франции наступило оживление, поскольку успешно стало развиваться производство автомобилей, но общее отставание было очень заметным, особенно от Германии.
Конечно, страны «старого» капитализма — Англия и Франция, несмотря на все вставшие перед ними проблемы, продолжали входить в число сильнейших стран Запада, занимали ключевые позиции в международных отношениях. Но их полное и безусловное лидерство было поколеблено. Индустриальная эпоха требовала постоянного обновления технической базы, и в этом смысле промышленный переворот нельзя было «завершить» — этот процесс можно сравнивать с линией, уходящей в бесконечность. Любые промедления и задержки на пути технического прогресса грозили самыми тяжелыми последствиями.

Вопросы и задания
1. Какие страны представляли «молодой» и «старый» капитализм? Какие проблемы стояли перед странами «молодого» капитализма? В чем состояли их трудности и преимущества?
2. Какую роль в процессе модернизации играют преобразования политической системы? Приведите примеры (по материалам данной главы). Какие страны к концу XIX в. входили в число сильнейших капиталистических держав мира? Какие среди них были наиболее передовыми?
3. Почему такие страны, как Италия и Испания, остались на положении «периферийных»?
4. В чем состояла особенность развития капитализма во Франции? Почему Англия утратила свое первенство в мировом экономическом развитии?

§3
ГЕРМАНСКИЙ ПУТЬ К МОДЕРНИЗАЦИИ

Страны «молодого» капитализма — Россия, Германия, США — были поставлены в достаточно жесткие условия конкурентной борьбы между великими державами, а потому были вынуждены избрать ускоренный, «догоняющий» темп развития. Однако их задача состояла не только в наращивании капиталистического производства: только США вошли в XIX в., не обремененные грузом феодальных пережитков. России и Германии предстояло решить более сложную задачу: ликвидировать остатки феодализма. От решения этой задачи зависела дальнейшая судьба страны.
Германия, подобно Испании и Италии, в начале XIX в. была завоевана наполеоновскими войсками. Немецкие государства на время утратили независимость, получив взамен либеральные реформы и отчасти преодолев свою раздробленность. После Венского

Экономическое развитие Германии в начале XX в.
Размещение основных отраслей промышленности
,    металлургической ж   и машиностроительрой
экономическое развитие германии

конгресса из 360 государств осталось только 38. Священная Римская империя закончила свое существование, и на ее месте возник Германский союз, в котором роль лидера играл австрийский канцлер Меттерних, беспощадно подавлявший любые оппозиционные движения.
Реформы, проведенные Наполеоном, разумеется, были недостаточны для того, чтобы уничтожить остатки феодализма и осуществить глубинную модернизацию. После падения наполеоновской империи во многих государствах Германии были восстановлены абсолютистские порядки. Только в южных и западных государствах — в Бадене, Баварии, Вюртемберге, где сильнее сказывалось влияние Французской революции, был введен конституционный строй.
В 1848 г. Германия, как и некоторые другие страны Западной Европы, была охвачена революцией, но ее последствия были сравнительно невелики: Германия по-прежнему оставалась полуфеодальной страной. Тем не менее начиная с 1850-х гг. для развития капитализма открылись более широкие возможности. В это же время определились и его основные особенности. В 1870—1880-е гг. при «железном канцлере» Отто фон Бисмарке (1815—1898) окончательно сформировался германский вариант капитализма.
В эту эпоху почти вся Германия была объединена под властью Пруссии — самого могущественного из немецких государств. Для промышленного роста были созданы благоприятные условия, но при этом буржуазия фактически не получила доступа к политической власти. Рейхстаг (парламент) обладал весьма ограниченными полномочиями, а система выборов нарушала принцип равноправия.
В деревне еще в 1850-е гг. были проведены реформы, но они уничтожили безвозмездно лишь второстепенные феодальные повинности. Другие же, самые доходные для помещиков (например, барщина), подлежали выкупу. Таким образом, в Германии шел долгий и мучительный процесс разорения крестьянства, которое не могло сразу избавиться от пут полуфеодальной зависимости и теряло землю.
Между тем помещики, сохранившие за собой большую часть земли, создавали на ней крупные капиталистические хозяйства, в которых применялись машины, химические удобрения и другие новшества.
Во внешней политике прусский путь проявлялся в активном милитаризме, который Бисмарк называл политикой железа и крови. Огромные средства из бюджета страны тратились на перевооружение, значительно увеличилась численность армии. В военных кругах разрабатывались планы одновременных операций против Франции и России. Хотя Германия очень поздно включилась в борьбу за колонии, тем не менее к 1914г. ее колониальные владения уже занимали площадь 2,9 млн кв. км.
Стремительный рывок вперед примерно за полвека превратил Германию в сильную капиталистическую державу. В начале XX в. она выдвинулась на первое место в Европе по уровню промышленного производства, в котором ведущие позиции занимали черная металлургия, машиностроение и химическая промышленность. Несмотря на сохранившиеся пережитки крепостничества, помещичьи хозяйства капиталистического образца давали высокую урожайность. В стране росли гигантские монополистические союзы, тесно связанные с крупнейшими банками. За короткий срок Германия создала свою — правда, сравнительно небольшую — колониальную империю, одновременно
•  Милитаризм в переводе с латыни «военный», поли тика роста вооружений и активной подготовки к за хватническим войнам. В милитаристских странах этой задаче подчинены экономическая, политическая и идейная жизнь.
•  Шовинизм крайняя степень национализма, пропо ведь национальной исключительности. Шовинизм служит оправданием захватнических войн и разжиганию межнациональной розни.
378
развивая экономическую экспансию в Османскую империю, Китай, Южную Америку.
Одним словом, Германия к началу XX в. превратилась в грозную силу, оставаясь при этом полумодернизированной милитаристской страной, в которой едва пробивались слабые ростки демократии, где жизненный уровень народа был намного ниже, чем, например, в Англии, а шовинистические настроения охватывали очень широкие слои населения.

Вопросы и задания
1. Какую роль для Германии сыграли наполеоновские войны?
2. Почему Германию XIX — начала XX в нельзя назвать в истинном смысле модернизированной страной7 Приведите примеры
3. Какие цели преследовало германское правительство, проводя частичную модернизацию9

§4
РОССИЯ И МОДЕРНИЗАЦИЯ

К началу XX в. Россия входила в число крупнейших капиталистических держав мира. Темп ее развития был, в общем, достаточно высоким. Тем не менее Россия заметно отставала по многим показателям и от США, и от Германии.
С чем это было связано? Как правило, всю вину возлагают на силу и прочность феодальных устоев. Но такого ответа явно недостаточно — ведь Германия тоже выстраивала капитализм на полуфеодальной основе, однако ее успехи были гораздо заметнее. Конечно, традиционные структуры тормозили развитие России. Но важным было и другое: отношение различных общественных сил и центральной власти к модернизации, степень их активности.

Русское общество и проблема модернизации
Победив в войне 1812 г., Россия избежала унизительной участи многих европейских стран — она не оказалась под властью иноземных захватчиков. Но и не испытала воздействия либерально-буржуазных реформ Наполеона. Идеи Просвещения и Французской революции в то время были распространены лишь среди небольшой части русской дворянской интеллигенции. Буржуазия (в Западной Европе — самая заинтересованная в модернизации сила) была еще сравнительно немногочисленна, неконсолидированна и слишком зависима от государственной власти, чтобы претендовать на политическое лидерство и добиваться уничтожения феодальных устоев. В крестьянской среде росло число людей, занимавшихся торговой и предпринимательской деятельностью. Но в общей своей массе крестьянство, остававшееся до 1861 г. в крепостном состоянии, жившее патриархальной общинной жизнью (даже после реформы), было скорее противником модернизации, а не ее сторонником.
В результате на протяжении всей первой половины XIX в. — в то время, когда страны Западной Европы переживали буржуазные революции, — в России произошел только один всплеск осознанной борьбы за модернизацию — восстание декабристов в 1825 г. Не буржуазия, а дворянская интеллигенция поставила цель ликвидировать крепостное право, установить конституционную монархию или республику, поощрять предпринимательство и торговлю.
Поражение восстания (точнее, дворцового переворота), конечно, не уничтожило общественного движения за преобразования в России. Наоборот, число его участников росло — особенно с 1840—1850-х гг., когда серьезной силой стала разночинная интеллигенция. Общественное движение во второй половине века стало более сложным по структуре; в нем появлялись новые группировки, отличающиеся друг от друга по своим программам, — от радикалов до умеренных либералов, но опять-таки оно развивалось без активного участия буржуазии.
Уже в эту эпоху среди участников общественного движения появились острые идейные разногласия по поводу того, какие именно преобразования нужны в России и как их следует осуществлять. Вопрос о самобытности России разделил нашу интеллектуальную элиту на два лагеря — славянофилов и западников. Спор их последователей не утихает и в наши дни.
Интерес к национальным историческим традициям, попытки определить, в чем состоит уникальность России, что сближает ее с другими цивилизациями и что отличает от них, — всё это было проявлением очень важного процесса: роста национально-исторического самосознания. Но в результате для большей части русского образованного общества понятия «модернизация» и «европеизация» слились в одно. Модернизация воспринималась как насильственное внедрение чужеродной западной модели в русскую цивилизацию, как утрата национальных традиций.
Между тем уже в 1850—1860-е гг. опыт некоторых восточных стран (Турции и особенно Японии) показал, что модернизация не является уникальной особенностью Западной Европы. Европеизацию и модернизацию нужно отличать друг от друга. Ориентация на западноевропейскую модель — временное явление в процессе модернизации и не может разрушить национальную самобытность.
Идеи славянофилов были очень сильны: они оказали влияние на революционных демократов, в том числе и на западника А. И. Герцена, который после 1848 г. разочаровался в демократизме буржуазного общества и стал рассматривать русскую общину как главную основу будущего справедливого строя. При этом Герцен отстаивал мысль о том, что капитализм — совершенно необязательный этап в развитии России. Начиная с 1870-х гг. преемниками славянофилов и Герцена в этом отношении стали народники, организовавшие знаменитые хождения в народ с целью подготовить крестьян к революции. Делая ставку на патриархальную общину, критикуя отрицательные стороны западноевропейского капитализма, народники не считали задачу модернизации России актуальной.
К концу 1870-х гг., когда хождение в народ потерпело крах, движение оказалось в ситуации глубокого кризиса и распалось на разные группировки. «Народная воля» встала на бесплодный путь политического террора; организация «Черный передел» продолжала вести малоуспешную пропаганду среди крестьян; лишь часть народников, оценив роль политики малых дел, стала активно работать в земствах и сблизилась с либералами.
Создание в 1883 г. группы «Освобождение труда» ознаменовало поворот части русской интеллигенции к социал-демократическим учениям. В России стала завоевывать популярность наиболее радикальная западная идеология — марксизм, возникший как ответная реакция на противоречия и проблемы развитых капиталистических стран. Его глашатаями были члены Союза борьбы за освобождение рабочего класса (1895) во главе с В. И. Ульяновым (Лениным), которые отстаивали марксистскую идею непримиримой классовой борьбы, социалистической революции и установления диктатуры пролетариата. Таким образом, и эта группировка, довольно популярная в среде молодого и немногочисленного рабочего класса России, была противницей постепенных буржуазно-либеральных реформ, ибо буржуазия объявлялась классовым врагом наряду с помещиками и системой самодержавия в целом.
Конечно, кроме радикалов разного толка в России были и сторонники мирных средств борьбы. К ним принадлежала часть народников, разочаровавшихся в терроре и попытках подвигнуть крестьян на революцию, и часть социал-демократов («легальные марксисты» во главе с П. Струве и М. Туган-Барановским, «экономисты» во главе с Е. Кусковой и С. Прокопови-чем). Все эти группировки в конечном счете сближались с либералами. Число их постепенно росло, но роль в политической жизни страны и влияние на народ были не слишком значительными.
Защитников буржуазного строя и связанного с ним процесса модернизации в России было очень мало. И в общем, это неудивительно: борьбу за преобразования и споры о том, какой должна быть новая Россия, вела в основном интеллигенция. Буржуазия, которая в Западной Европе играла роль главной ударной силы, в нашей стране безмолвствовала; до 1905 г. она не имела даже своей партии.
...Робость и косность состоятельного класса страны в экономической сфере вполне проявлялись и в его политическом поведении. Сам он был настроен безусловно монархически и националистически, однако предпочитал оставаться в тени.
Р. Пайпс. Россия при старом режиме

На пороге буржуазных революций в России складывалась совершенно уникальная расстановка сил: радикальным силам, выступавшим с лозунгом уравнительности, практически не была противопоставлена сила, отстаивавшая буржуазный строй.

Царизм и модернизация
Как же относилась к модернизации центральная власть, которая в России часто играла роль катализатора цивилизационных процессов? В целом позицию государства можно назвать непоследовательной на протяжении всего XIX и начала XX в.
Либеральный царь Александр I(годы правления: 1801 —1825) ограничился лишь небольшим кругом демократических преобразований, так и не решив главных вопросов — об отмене крепостного права и о конституции. Указ о вольных хлебопашцах был очень робким шагом в сторону ликвидации основного зла России, которое прогрессивное дворянство не без оснований именовало рабством.
Политика Николая I(годы правления: 1825— 1855) была явным отходом от умеренно либерального курса его предшественника. Кроме того, при Николае I мало внимания уделялось экономическому развитию страны. Правительство практически не субсидировало тяжелую промышленность, к 1851 г. была выстроена только одна железная дорога — Николаевская, соединившая Москву и Петербург. Между тем необходимость преобразований ощущалась все острее. Слабость России в сравнении с мощными модернизированными западноевропейскими державами с трагической наглядностью проявилась в Крымской войне (1853—1856).
1861 год стал переломным в истории России: крепостное право было отменено. Александр II(годы правления: 1855—1881), открывший новую эпоху либеральных реформ, предпринял решительную попытку устранить одно из самых серьезных препятствий на пути к модернизации. Но удалась эта попытка лишь отчасти. Реформа 1861 г. обрекла русскую деревню на мучительно долгий путь развития капитализма, сохранив полуфеодальные формы зависимости крестьян. Проникновению буржуазных отношений в сельское хозяйство по-прежнему мешала община, которая не только была сохранена, но даже усилена властями: ведь она представляла собой низовую ячейку в государственной системе налогообложения и с ее помощью было легко осуществлять административный контроль над крестьянами.
Демократизация политической жизни тоже реализовывалась в усеченной форме. В 1864 г. были созданы органы местного самоуправления в уездах и губерниях — земства. Но возможности этих выборных представительных органов были невелики, а главное — земства не влияли на политику центральной власти. Лишь в конце царствования Александр II дал согласие на учреждение Земского собора — всероссийского представительного органа. Но расправа над царем, учиненная в 1881 г. народовольцами, положила конец эпохе демократических преобразований.
Правительство Александра III, напуганное горсткой экстремистов, предприняло враждебные действия против земств, которые были центрами притяжения всех либеральных сил. В результате усилилось отчуждение либералов от властей, не сумевших использовать себе во благо растущую активность общества.
Правда, в этот период в экономической жизни России был сделан значительный рывок (в частности, благодаря политике С. Витте — министра финансов). На рубеже XIX—XX вв. в стране успешно развивалось

Крупная промышленность европейской части России в конце XIX в.
металлургической и металлообрабатывающей А        нефтяной
промышленность в России

машиностроение, в 5 раз увеличилась выплавка чугуна, в 6 раз — добыча угля в Донбассе, протяженность железных дорог достигала 60 тыс. км. К 1913 г. Россия занимала 4—5-е место в мире по объему производства и стала главным экспортером зерна.
И все-таки Россию рубежа XX в. нельзя назвать в истинном смысле модернизированной страной. Демократизация так и не была осуществлена. Промышленный переворот практически не затронул сельского хозяйства; более того, 50% крестьян по-прежнему обрабатывали землю сохой, а не плугом. Крестьянство страдало от малоземелья, так как из-за роста населения наделы сокращались. Крупные фермы капиталистического образца были очень немногочисленны. Несмотря на быстрое развитие промышленности, Россия по-прежнему оставалась преимущественно аграрной страной: 76% населения были заняты в сельском хозяйстве. Уровень жизни народа был в 4 раза ниже, чем в Англии, и в 2 раза ниже по сравнению с Германией.
Наиболее решительный поворот к модернизации был сделан только в начале XX в.; его началом явилась буржуазная революция 1905г. Народ получил наконец гражданские свободы, право представительства своих интересов в новом центральном государственном органе — Думе. Образовались политические партии, в том числе буржуазные (самой сильной среди них был Союз 17 октября, которым руководил А. Гучков). Несмотря на то что монархия сохранилась, на пути демократизации был сделан огромный шаг вперед.
Революция дала процессу модернизации мощный импульс. С 1909 по 1913 г. промышленность в России переживала подъем. Вставший во главе правительства П. Столыпин попытался своей реформой нанести удар общине — причем без массового обезземеливания крестьян, которое в странах Западной Европы проходило подчас в очень жестокой форме.
Однако все эти преобразования требовали времени, которого у России уже не было: европейские державы готовились к первой мировой войне, масштабы которой превзошли все прежние войны.
Развитие России, ставшей одной из сильнейших держав мира, отличалось неравномерностью. Неравномерность — явление обычное для стран «молодого» капитализма, но в России она приобрела слишком затяжной характер, что привело к трагическим последствиям в первой мировой войне.

Вопросы и задания
1. Как относилось к модернизации русское общество в XIX в.?
2. Какие правительственные реформы помогали осуществить модернизацию?
3. Какую позицию занимала русская буржуазия? В чем была причина ее слабости и неконсолидированности?
4. В чем состояла особенность буржуазной революции 1905 г. с точки зрения участвующих в ней социальных сил?

§5
США: ПУТЬ К ЛИДЕРСТВУ

Среди стран «молодого» капитализма США были единственной сильной державой, где высокий темп развития достигался в первую очередь за счет использования потенциала демократической системы. В США, практически не испытавших на себе влияния феодализма, гораздо легче решались многие проблемы, связанные с модернизацией. Но это не означает, что проблемы отсутствовали вообще.
Два центра цивилизации: Север против Юга
Традиционализм в своеобразной форме существовал и в США, причем представлял собой достаточно серьезную силу. Завоевание независимости было лишь первым шагом, облегчавшим путь к модернизации. Прошло лишь несколько десятилетий после американской революции, как появилась новая проблема, грозившая стране разрушением государственного единства или отходом от завоеваний демократии. Эту проблему создавало растущее противоречие между городским, индустриальным, демократическим Севером и Югом, который по-прежнему оставался рабовладельческим и сельскохозяйственным. После революции многие политические деятели, в том числе и Дж. Вашингтон, думали, что рабство, запрещенное в северных штатах, постепенно, само собой будет исчезать и на Юге. Однако ход событий был совсем иным.
В XIX в. рабство получило новый стимул к процветанию, ибо стало еще более выгодным. Юг, гораздо более отсталый по сравнению с Севером, переживал не экономический спад (как можно было бы ожидать), а, напротив, подъем. Это объяснялось тем, что в южных штатах выращивали хлопок, сахарный тростник, табак — ценные сельскохозяйственные культуры, которые требовали организованного труда большого количества людей. Рабовладельческие плантации, конечно, не были в полном смысле рабовладельческими, как, скажем, в Древнем Риме. По сути, они представляли собой крупные капиталистические хозяйства, работавшие — и весьма успешно — на рынок, но с использованием самой грубой формы внеэкономической зависимости. Рабовладение было признаком отсталости, оно придавало развитию капитализма на Юге извращенный вид. Но тем не менее на определенном этапе было весьма выгодным.
Экономический расцвет южных штатов усиливал их позиции в стране. По мере того как США расширяли свои границы, присоединяя или осваивая новые территории, Юг поднимал вопрос о распространении рабства на вновь образовавшиеся штаты. Между Севером и Югом вспыхивали острые конфликты из-за штатов Миссури, Канзас, Калифорния и Нью-Мексико. Постепенно все более реальной становилась возможность политического отделения южных штатов. Северянам же не менее реальной казалась опасность распространения рабства по всей стране.
Приход к власти А Линкольна (1809—1865) — непримиримого противника рабства и тем более его распространения на новые территории — ознаменовал начало давно назревавшей гражданской войны. Военные действия длились с 1861 по 1865 г. и нанесли стране огромный урон. Помимо людских потерь были и потери экономические. Некоторые города (Колумбия, Ричмонд, Атланта) были сожжены до основания, многие заводы и железные дороги разрушены; особенно сильно был опустошен и разорен Юг. По стране бродили тысячи бывших невольников, потерявших привычную работу. Штаты сохранились как единое государство, но взаимная ненависть на долгие годы разъединила южан и северян, не забывших о недавних кровопролитиях. Рабство было уничтожено, но расовые проблемы не потеряли своей остроты.
И все-таки победа модернизации принесла свои плоды. США получили стимул для мощного рывка вперед. Наибольший подъем переживал Север: за 10 лет, с 1860 по 1870г., число промышленных предприятий выросло на 80%, а общая стоимость продукции — на 100%; за это время было проложено 20 тыс. км железнодорожных путей.
Юг по-прежнему отставал, сохраняя свою специфику сельскохозяйственного региона. После разрушения плантаций на Юге распространилась система аренды. Мелкими арендаторами становились прежние рабы-негры, а позднее и белые. Как правило, запутавшиеся в долгах, они практически не имели возможности внедрять новшества и вести хозяйство на уровне, которого требовала эпоха. Врастание Юга в промышленный переворот происходило долго и с большими трудностями, но все-таки процесс выравнивания северных и южных штатов развивался.- -
К началу XX в. США шли впереди всех других государств по уровню промышленного производства.
К 1913 г. продукция черной металлургии и угледобывающей промышленности превышала то, что выпускали в этих отраслях Англия, Германия и Франция вместе взятые.
Что же создало основу такого быстрого расцвета? Причин было много. Американские историки считают, что важную роль сыграли богатые сырьевые ресурсы; большой приток иммигрантов, которые обеспечивали растущую промышленность рабочей силой; хорошо налаженная система водного и железнодорожного транспорта; протекционистские пошлины, защищавшие американскую промышленность от иностранной конкуренции.
Свой вклад внесло и бурное развитие научно-технической мысли: между 1860 и 1900 гг. в США было запатентовано 676 тыс. изобретений. Наиболее сенсационные среди них — теория электрического телеграфа С. Морзе, телефонный аппарат А. Белла, лампа накаливания Т. Эдисона, пишущая машинка. Хлопкоочистительная машина Э. Уитни, новая конструкция плуга Т. Джефферсона, жатка О. Гасси и С. Маккорти-ка, которую в 1880-х гг. сменил комбайн, произвели переворот в сельском хозяйстве: земледелие стало механизированным .
Наука была обязана многими своими успехами политике правительства: начиная с 1840-х гг. росли государственные ассигнования на создание сельскохозяйственных колледжей с большими земельными фондами и опытных станций, на научно-исследовательскую деятельность.
Но помимо всех этих причин, влиявших на быстрые темпы роста, нужно назвать еще одну, хотя, казалось бы, она не имеет прямого отношения к области экономики. Это демократическая система США, возбуждавшая удивление и восхищение в Старом Свете. Ее основы складывались еще до завоевания независимости, а в XIX в. американская демократия усиливалась и совершенствовалась. Демократия давала широкий простор для инициативы личности и вместе с тем позволяла эту свободу контролировать.

Демократия в действии
Важным стимулом для развития политического строя была Гражданская война, которая велась под лозунгами защиты демократии и равенства людей разных рас. Конечно, война Севера и Юга шла не только во имя освобождения негров; она, как и всякая война, была обусловлена сложным переплетением различных, в том числе и экономических, причин. Но многих политических лидеров и людей, отдавших свои жизни в сражениях, вдохновляли идеи свободы личности.
Эти настроения начали проявляться еще до войны, в 1850-е гг., когда многие северные штаты приняли законы о личной свободе для беглых рабов в нарушение общего, федерального закона. В Бостоне, например, чтобы поймать одного невольника, потребовалось вмешательство полиции и частей национальной армии, так как на помощь негру пришли видные городские деятели и толпы возмущенного населения. Не случайно, что в самые тяжелые для страны дни, накануне Гражданской войны, когда окончательно решался вопрос о взаимоотношениях Севера и Юга, на президентских выборах победил А. Линкольн, который выступал за ограничение рабовладения и единство страны и — в отличие от некоторых своих соперников — не шел на компромиссы в этих вопросах.
Демократическая система выборов в США давала большей части населения возможность участвовать в политической жизни страны. А это, разумеется, влияло на политику тех, кто приходил к власти.
Многие президенты выходили из низов общества. Таким, например, был Э. Джексон, много сделавший для развития демократии в стране. Родившийся в нищете, он перепробовал множество занятий (торговал лошадьми, был и плантатором, и адвокатом, воевал с индейцами); жена Джексона, курившая трубку, сделанную из початка кукурузы, так и не научилась правильно писать слово «Европа». Даже в самых демократических странах Старого Света такого рода люди не могли занять столь высоких постов. Для XIX в. американская демократия была — без преувеличения — явлением уникальным.
Означает ли это, что она была совершенна? Разумеется, нет. США, которые в Европе называли «надеждой рода человеческого», отнюдь не были раем.
Зло пришло вместе с добром, и немало было попорчено высококачественного золота... Мы проматывали значительную часть того, что могло бы еще служить нам, мы не делали усилий, чтобы охранять громадные природные богатства... Мы гордились нашими промышленными достижениями, но до сих пор не относились достаточно вдумчиво к их цене, выражающейся человеческими жизнями... Любимое нами великое правительство слишком часто было использовано в частных и эгоистических целях, а те, кто его использовал, забывали о народе.
Президент Вудро Вильсон, 1912 г.
Несколько раз на протяжении второй половины XIX в. США потрясали экономические кризисы, среди которых самый страшный произошел в 1892 г. Монополии, быстро развивавшиеся в стране с 1870-х гг., превращались в своего рода государства в государстве. Уровень жизни рабочих был достаточно низок, а условия их труда тяжелы, хотя американские рабочие жили лучше европейских. Расходы фермеров на перевозки, на покупку машин и других необходимых для хозяйства товаров порой превышали доходы, так как перепроизводство сельскохозяйственной продукции приводило к снижению цен. Социальные контрасты ярко проявлялись в городах, где прекрасные современные здания соседствовали с мрачными трущобами, много раз описанными журналистами.
Однако и правительство, и общество проявляли достаточно большую активность, чтобы устранить или, по крайней мере, сгладить эти недостатки. Так, уже в 1880-е гг. по стране прокатилась волна возмущения против злоупотреблений монополий. В ответ на это правительство начало принимать меры по обузданию трестов и корпораций. В начале XX в. особенную активность проявил президент Т. Рузвельт. Нельзя сказать, что с произволом монополий было покончено, но он был существенно ограничен антитрестовскими законами. Прошли шумные судебные процессы, на которых применялась тактика «беспощадной огласки».
Величественное развитие индустриализма обозначает необходимость усиления контроля со стороны правительства над капиталистическими предприятиями.
Т. Рузвельт
В 1880-е гг. развернулась борьба рабочих, создавших свои организации (Благородный орден рыцарей труда, Американская федерация труда, социалистические партии). Рабочий класс США, ставивший перед собой, как правило, «ближайшие» экономические цели, к началу XX в. добился основных прав (на организацию союзов и проведение забастовок, на заключение коллективных договоров с работодателями).
Не меньшую активность проявляли и фермеры, объединившиеся в эти годы в ассоциации и союзы фермеров, из которых в 1890—1892 гг. родилась мощная Народная партия. «Народники», пользовавшиеся огромной популярностью в стране, критиковавшие коррумпированность правительства, оказали большое влияние на политическую жизнь. Под давлением общества в начале XX в. начинается время реформ, или эпоха разгребания грязи, как называли ее сами американцы.

Превращение страны в самую сильную индустриальную державу в мире, при всех издержках и про-
И   Коррупция в переводе с латыни означает «подкуп».
393
тиворечиях этого процесса, произошло в значительной мере благодаря результативному диалогу между государственной властью и обществом.
Вопросы и задания
1. Какое значение для процесса модернизации США имела Гражданская война Севера и Юга9 Каких успехов добились США в развитии экономики и технического прогресса к началу XX в ?
2. Какую роль в быстром успехе США сыграла американская демократия? В чем были ее преимущества по сравнению с европейской9 Каким образом американское общество пыталось сгладить противоречия, порождаемые капитализмом? Как реагировало на эти попытки правительство9 '
3. Объясните, что отличало США от других стран «молодого» капитализма на Западе

§6
ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА ЭПОХИ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

XIX в. — особая эпоха в развитии духовной культуры Запада. Интеллектуальная атмосфера на протяжении всего столетия оставалась сложной и напряженной. Самые разнообразные точки зрения на мир, общество и человека сменяли друг друга, боролись и взаимодействовали. Ни одна философская система, даже если какое-то время она была очень популярной, не могла занять господствующее положение.

Романтизм
Романтизм, зародившийся на рубеже XVIII— XIX вв., — это особое мировоззрение, которое проявило себя в самых разных областях: в философии и политике, в экономике и истории, в литературе и живописи, в поэтике и лингвистике. Его цель состояла в том, чтобы синтезировать все человеческие знания, по-новому постичь мир в его единстве и многообразии.
Романтизм во многом обязан своим происхождением Французской революции, которая наглядно продемонстрировала всю сложность и противоречивость исторического процесса, величие человека, стремящегося преобразовать мир, и ограниченность его сил.
Романтизм вырос из этого горького исторического опыта, который дал острое ощущение противоречия между прекрасными теориями и суровой реальностью. Это побудило романтиков критично отнестись к идеям просветителей (хотя они и не были отвергнуты полностью) и к самой проблеме соотношения идеала и реальности. Для просветителей реальность — это поле действия, на котором должно осуществляться задуманное. Для романтиков идеал и реальность трагически разорваны, лежат в разных плоскостях, но при этом идеал выше реальности.
Реальность — это настоящее, та эпоха и страна, в которой живет сам романтик. Но что же такое идеал и где его искать? Часто он отодвигается в далекое прошлое, однако это вовсе не то прошлое, которое объективно восстанавливается на основе документов. У романтиков прошлое не совсем исторично. Скорее, это идеальный мир, сконструированный ими.
Такую условную историческую действительность романтики называли «магической» и видели свое высокое назначение именно в умении преобразовать мир, сделать «знакомое — незнакомым». Там, где обычный человек увидит лишь привычный пейзаж, романтический поэт наполнит природу бурной жизнью: «у него эльфы танцуют на-поляне в свете Луны, и сильфы летают в закатных лучах, и нимфы водят хороводы и плавают в реках, и гномы роют сокровища в недрах земли. Обычные люди становятся богами в свете идеала... и всех одухотворенных им поэт поведет за собою в свой мир», — писал один из немецких теоретиков романтизма, И. Геррес, о новом восприятии мира. Это, в сущности, относилось не только к прошлому: преобразить и возвысить можно и настоящее. Но все-таки чаще романтики обращались к античности или средневе| ковью. Почему?
Древность, с точки зрения романтиков, отличалась от современности своей первозданностью, цельностью и естественной чистотой. «В людях древности, — считал немецкий романтик Я. Гримм (1785—1863), — было больше величия, чистоты и святости, чем в нас, над ними еще сиял отблеск Божественного истока».
Романтики верили, что в древности гармоничным был не только человек, но и государство. «В истории каждого государства, — писал К. Брентано (1778— 1842), — бывает период здоровья, когда оно здравствует душою и телом, — тогда все благое вершится без шума, и тогда справедливость правит беспеременно и совершенно не вызывает ни в ком изумления...»
Такой тип государства, в котором все благое совершается бессознательно, само собой, романтики называли органическим. Так, для русских романтиков-славянофилов органическим государством, где царствует идеал правды, была допетровская Русь — тоже магически преображенная.
Это пробуждало огромный интерес к истории, в том числе к истории национальной. Но в реальной политической жизни романтические теории, неправильно истолкованные, часто служили оправданием консерватизма и даже реакционности. Так происходило, например, в России, где власти искали нравственных обоснований крепостничеству и самодержавию в историческом прошлом страны, в ее традициях; в то время как славянофилы настаивали на отмене «рабства».
Впрочем, романтизм далеко не всегда так тесно смыкался с политикой. Большинство романтиков просто пытались вернуть человечеству прежний здоровый, цельный взгляд на мир.
В одном мгновенье видеть вечность, Огромный мир — в зерне песка, В единой горсти — бесконечность И небо — в чашечке цветка.
В. Блейк, английский поэт романтик, 1803 г.

Мир, с точки зрения романтиков, не механизм, каким представляли его просветители, а огромное органическое, живое целое, состоящее из многих уровней, связанных друг с другом, — от царства минералов до самых высоких проявлений человеческого духа. Видимый мир — лишь один из этих уровней, наиболее доступный восприятию и пониманию. И все это великое целое одухотворенно, пронизано Божественной силой, которую нельзя познать разумом, а можно лишь интуитивно почувствовать. Тогда завеса обыденного приподнимается, открывая «музыку сфер».
Мир всего лишь заколдован: В каждой вещи спит струна, Разбуди волшебным словом, — Будем музыка слышна.
И. фон Эйхендорф, немецкий поэт, 1835 г.

Принцип магического преобразования жизни коснулся и изображения действительности в литературе. Романтики считали, что истинное искусство должно не воспроизводить жалкую обыденность, а давать сильные характеры, добрые или злые, как бы приподнятые над реальностью, но связанные с ней.
В произведениях писателей-романтиков встречаются самые разные герои: мечтатели и бунтари, злодеи и гуманисты. Но никто из них не являлся посредственностью. Практичный человек, стоящий обеими ногами на земле, «умеренный и аккуратный» буржуа-труженик возбуждал теперь презрение, ибо жил в одномерной реальности и ему была недоступна « музыка сфер». Само слово «буржуа» приобрело негативный смысл, став синонимом пошлости.
Никогда, пожалуй, Запад не знал такого всплеска тоски по утраченному поэтическому восприятию мира, как в начале «железного века». Романтизм, который немецкий философ Ф. Шлегель назвал нешумной революцией, совершал свое победное шествие по Западной Европе и России, отвергая излишний рационализм Просвещения, дух буржуазного общества и машинную, индустриальную цивилизацию. Романтизм создал свою систему ценностей, в которой пользе была противопоставлена красота, расчету — вдохновение, самодисциплине — пылкие порывы. Эта система ценностей имела огромное влияние на современников. Только в 30-е гг. XIX в. сила ее воздействия стала слабеть.

Крушение кумиров
Многие философы XIX в., особенно второй его половины, даже если они принадлежали к совершенно разным школам, были едины в одном — в стремлении подвергнуть беспощадному критическому анализу ценности, которые казались незыблемыми и предшествующим поколениям, и большинству современников.
Критика разумности мироздания. Эту тему в XIX в. начал выдающийся немецкий философ А. Шопенгауэр (1788—1860) в своем знаменитом сочинении «Мир как воля и представление» (1819).
Теория Шопенгауэра полностью противопоставлена всем попыткам найти в мироздании разумность и гармонию. С точки зрения Шопенгауэра, в основе мира, под покровом пестрого разнообразия его явлений, лежит Мировая Воля, или Воля к жизни.
Мировая Воля — мощное творческое начало, но оно нерационально, это «слепое влечение, темный глухой позыв». Мировая Воля созидает, но одновременно и разрушает, чтобы снова созидать, творит и зло, и добро, ибо и то и другое для нее единое целое. Этот закон более всего очевиден в природе, но на самом деле универсален и распространяется и на жизнь общества, и на жизнь человека.
Какой же выход для человека предлагает Шопенгауэр? Во-первых, нужно отказаться от иллюзий. Осознавать, что мир — это переплетение добра и зла, причем зла в нем неизмеримо больше. Проявления фальши и зла философ обнаруживает буквально везде: в обществе, которое считает себя цивилизованным и гуманным, царят жестокость, пошлость и зависть; за религиозными порывами прячется ханжество; за любовью и, казалось бы, искренней заботой о ближних скрывается холодный эгоизм.
Во-вторых, поняв все это, человеку следует отрешиться от обманчивого мира, «убить» в себе волю к жизни, которая вовлекает людей в водоворот зла, отказаться от своего эгоистического Я.
Жизнь рисуется нам как беспрерывный обман, и в малом, и в великом. ...Если жизнь что-нибудь дает, то лишь для того, чтобы отнять.
А. Шопенгауэр. О ничтожестве и горестях жизни

Таким образом, разрушая веру в гармонию мира, Шопенгауэр требовал от человека умения сохранить внутреннюю гармонию. К нравственному миру личности предъявлялись высокие моральные требования.
Бунт против морали. Но вскоре и сама мораль превратилась в «идола», которого стали ниспровергать философы. На почве разочарованности в просветительской идее общего блага вырастали эгоизм, индивидуализм и анархизм.
Одним из первых на этот путь встал Макс Штирнер (1806—1856) — немецкий литератор, теоретик анархизма. Он оставил заметный след в духовной жизни XIX в. своей нашумевшей книгой с вызывающим названием — «Единственный и его собственность» (1844). Ей давались самые противоречивые оценки: и резко отрицательные, и хвалебные. Но, так или иначе, книга стала сенсацией и вызвала огромный интерес, в том числе и в России.
Главной причиной этой сенсационности было то, что книга содержала открытый, ничем не замаскированный апофеоз эгоистической анархической личности.
Макс Штирнер бунтовал против ханжеской морали современного общества, которое недостаточно сильно, чтобы действительно служить добру, и недостаточно беспощадно, чтобы жить совершенно эгоистически. Но одновременно отвергалась и мораль в целом. Не только государство и религию, но и совесть Макс Штирнер считал «тиранами », которые делают человека рабом.
Единственная ценность для Штирнера — это абсолютно свободная личность, осознающая себя цент-^ ром мироздания: «для меня нет ничего выше меня»] Немецкий философ предлагал изъять из обихода поня| тия греха и святости, встать над понятиями добра зла: «ибо и то и другое не имеют для меня смысла». Человек должен сам решить, на что он имеет право.
Штирнер (кстати, очень добропорядочный и скромный человек, проживший тихую и спокойную жизнь), конечно, не призывал совершать безнравственные поступки. Но в его идеях таилась огромная опасность, катастрофические последствия которой ощущали и западноевропейские, и русские мыслители, прежде всего — Ф. М. Достоевский и Л. Н. Толстой. Так, Ф. Достоевский, всегда внимательно относившийся к идеям, которые витают в воздухе, в романе «Преступление и наказание» (1866) показал трагедию саморазрушения личности индивидуалиста Раскольникова, пожелавшего преступить границу между добром и злом. Писатель стремился доказать, что нормы христианской морали, как бы они ни искажались в обществе, вечны и неизменны.
Теория индивидуализма, однако, продолжала развиваться и в 80-е гг. обрела новые формы в творчестве немецкого философа Фридриха Ницше (1844—1900), ставшем своего рода символом кризиса системы ценностей на рубеже двух столетий.
Ницше был во многом близок Шопенгауэру, так как тоже признавал дисгармоничность мира. И природа, и человек имеют, по его словам, «жуткий двойственный» характер. Но в отличие от своего предшественника Ницше не думал, что лучшим выходом являются пессимизм и отказ от воли к жизни. Напротив, осознав, что мир — это «бушующий хаос» и лишь «тонкая кожура культуры» отделяет нас от него, человек должен научиться радоваться такому миру.
В этом смысле идеальными и абсолютно свободными людьми, как считал Ницше, были древние греки. Они интуитивно чувствовали дисгармонию мира. Но греки обладали мудростью и силой, и потому их страх превращался в возвышенное счастливое изумление. Мир — это игра, и в нее надо включиться, не принимая ее всерьез и не ища в ней нравственного основания.
Впоследствии этот здоровый, естественный взгляд на жизнь, как считает Ницше, был искоренен христианством, идеями общего блага и другими «призрачными» теориями. В XIX в. человек освободился от многовековых иллюзий и снова ощутил, что вокруг все зыбко и хаотично. Однако Ницше видит в нигилизме своей эпохи предвестие рождения новой сильной породы людей, к которым вернется «греческий дух».
Совершенный человек будущего, который впоследствии в массовом сознании выродился в образ сверхчеловека, был описан Ницше весьма неопределенно, а потому интерпретировать его можно по-разному. Личность нового типа как бы вольется в дисгармоничный ритм мироздания и, подобно «доморальным» грекам, будет способна и к добру, и ко злу («Зачем надо быть беднее природы?» — спрашивает Ницше). Способность к самоотдаче поэтому может сочетаться с принципом «жить ради себя», с презрением к «стаду» духовно несвободных, слабых людей.
«На свете все дурное и фальшивое!» — руководствуясь таким лозунгом, Ницше, как Штирнер в свое время, показывает аморальность общества, которое заявляет, что основано на морали. Философ стремится освободить человека от гнета слов «ты должен», с помощью которых общество им манипулирует.
Однако в этом стремлении взглянуть на все известные истины и мир в целом с другой стороны, сделать знакомое незнакомым скрывалась и большая опасность. Многие афоризмы Ницше, особенно вырванные из контекста, могли служить основой для человеконенавистничества: «В учении морали проявляется... стремление слабых ассимилироваться с сильными»; «Мораль — отговорка для людей лишних и случайных, для червей, бедных духом и силой, которым не следовало бы жить»; «Какая польза в том, чтобы возможно большее количество людей жило возможно дольше? »
Примитивные практические выводы из учения Ницше были сделаны позже, в XX в., когда крушение традиционной морали дало свои горькие плоды — в частности в виде немецкого фашизма.
Новый взгляд на цивилизованного человека. В процессе переоценки ценностей свой вклад внесли и естественные науки. В первую очередь это касалось системы традиционных представлений о человеке как существе разумном, которое умеет «властвовать собой» и сознательно направляет свою волю на достижение определенных целей. Такой человек появился в культуре Запада далеко не сразу, а в результате долгого процесса становления цивилизации манер. Под влиянием церкви и государства постепенно росла система запретов, вырабатывалось чувство стыда и самоконтроля, человек приучался сдерживать свою агрессивность, более тонкими становились его манеры, совершенствовались правила личной гигиены и т. п.
Одним словом, человек становился цивилизованным, и это все больше отделяло его и от далеких предков, и от природы. В XVIII—XIX вв. цивилизация манер достигла своего апогея. Поэтому неудивительно, что книги Ч. Дарвина (1809—1882) «Происхождение видов» (1859) и «Происхождение человека» (1871), в которых излагалась теория эволюции, произвели такое глубокое впечатление на современников. Это было своего рода потрясением основ: Дарвин показал связь человека с грубыми животными, с силами природы. Это была уже не та поэтичная и таинственная нриро-да, к слиянию с которой призывали романтики. Это была природа, в которой царствуют инстинкты и идет безжалостная борьба за существование.
Человек конца XIX в. стал открывать в себе «зверя». Теория Дарвина была лишь первым шагом на этом пути. Вторым — и еще более решительным — стали открытия австрийского ученого Зигмунда Фрейда (1856—1939) в области психоанализа. Фрейд заглянул в тайная тайных души человека и под покровом цивилизованности увидел темную бездну, в которой кипят первобытные необузданные страсти. Фрейд впервые в истории науки доказал, что личность многослойна. Он выделил в ней область сознания («окно», через которое мы воспринимаем мир), подсознания, которое представляет собой « кипящий котел инстинктов» и подчиняется только принципу удовольствия, и предсознания, которое и является разумным началом в человеке, осуществляет «цензуру» над страстями, переводит их в другую, более высокую область.
Открытия Фрейда, сделавшие переворот в медицине, вышли далеко за пределы психиатрии, так как в его работах были сделаны глобальные выводы, касающиеся не только больных людей, но и человека вообще, а также роли культуры и цивилизации в истории человечества.
Впервые Фрейд показал обратную сторону цивилизации манер: победа сознания над бессознательным обходится человеку дорого. Подавленные и вытесненные желания выливаются в психические расстройства, комплексы вины и неполноценности, необоснованные страхи.
Фрейд не утверждал, что цивилизация — это зло, но он описал цивилизацию как насилие над человеческой личностью, которое осуществляется через сложную и разветвленную сеть запретов — запретов, столь прочно закрепившихся в сознании, что человек уже давно перестал понимать, каков он на самом деле.
Какую же роль сыграло «крушение кумиров» в духовной жизни XIX и XX вв.? С одной стороны, последствия были разрушительными, так как сомне-| нию подвергалось буквально все: вера в гармони» мироздания и общества, в нравственные принципы цивилизацию, даже в целесообразность существовав ния человека. Но, с другой стороны, оставляя чело-1 века как бы один на один с собственным эгоизмом и ' тайными страстями, с проблемой смерти и страданий, с дисгармоничным и жестоким миром, философы более глубоко, чем прежде, заглядывали в суть вещей, высвечивали новые грани старых, привычных понятий.

Философия равенства
Несмотря на острую критику, вера в прогресс и возможность переустройства общества продолжала существовать и в XIX в.
Недостатки в социально-экономической и политической жизни ощущались болезненно во всех странах Запада. И это побуждало вновь, как и в XVIII в., обратиться к вопросу о том, как достичь социального идеала. Своего рода ответной реакцией на рыночную экономику и капиталистическую конкуренцию, на резко обозначенные социальные контрасты было воз рождение коллективистских идеалов. Их провозгласили социалисты-утописты Сен-Симон (1760—1825), Шарль Фурье (1772—1837) и Роберт Оуэн (1771 — 1858).

Идеал коммуны. Сен-Симон, французский аристократ, не удовлетворенный результатами революции 1789 г., полагал, что главное — это избавить общество от «балласта», т. е. от аристократии, чиновников и духовенства, которые ничего не создают. В современном мире жизнь, утверждал Сен-Симон, определяется людьми труда, и власть должна принадлежать ученым и промышленникам (к ним философ причислял рабочих и буржуазию). Только после этого общество, основанное на принципе ассоциации, превратится в единый коллектив, и для управления им не потребуется насилия власти. Ведь насилие нужно лишь в том случае, если в обществе есть недовольные.
Фурье был близок Сен-Симону в критике общественного строя современности, называя его «миром навыворот». Однако способ изменения этого абсурдного мира он представлял себе иначе. Фурье считал необходимым в первую очередь изменить самый принцип производства, которое является стержнем жизни общества. Частному производству, господствующему при капитализме, он противопоставлял коммуну-фаланстер, в которой наука и промышленность будут органично сочетаться с сельским хозяйством. Плоды коллективного труда будут делиться между членами фаланстера, в который могут входить самые разные люди: ученые, бедняки, богатые капиталисты.
Фурье не был сторонником полной уравнительности и видел цель не в том, чтобы отнять все у одних и передать другим. Он мечтал об обществе, в котором для общего блага будет использоваться все, что имеют люди: талант, знания, богатства, умение трудиться, в котором разнообразные страсти будут направлены в нужное русло.
Попытки воплотить в жизнь идеал коммуны не удались никому из социалистов-утопистов, в том числе и Р. Оуэну, истинному подвижнику социалистических идей. Наибольшим успехом увенчались только его стремления улучшить жизнь и условия труда рабочих на текстильной фабрике в Нью-Ланарке (Англия), где Оуэн был управляющим. Но настоящая коммуна («Новая гармония»), созданная им в США, просуществовала недолго.
По мере возрастания числа поселков1 должны быть образованы федеративные союзы поселков, объединенные десятками, сотнями, тысячами и т. д., пока они не распространятся на всю Европу, а затем
1Имеются в виду поселки-коммуны.
405
и на все другие части света и не объединятся все в одну великую республику, связанную одними общими интересами.
Р. Оуэн

Однако эти неудачи не смогли поколебать коллективистского идеала. В 1830—1840-е гг. появились новые теории социализма. Французский историк Луи Блан призывал создавать кооперации, надеясь, что они вытеснят частные предприятия. П.-Ж. Прудон, типографский наборщик, которому принадлежала знаменитая фраза: «Собственность — это кража», предлагал вернуться к мелкотоварному производству и натуральному обмену. Этьен Кабэ, автор утопии «Путешествие в Икарию», рисовал процветающее коммунистическое общество, в котором полностью отсутствует частная собственность. Возникали и теории христианского социализма.
Подобно Сен-Симону и Фурье, социалисты 1830— 1840-х гг., как правило, были сторонниками мирных путей перехода к гармоничному обществу. Основой для этого была просветительская вера в человека, который способен совершенствовать и себя, и окружающий мир. Гуманистический пафос звучит в словах Кабэ: «Богатые такие же люди, как и бедняки. Они наши братья...» Но при этом от просветителей была усвоена и другая идея: все проблемы гармонизации мира и личности решались только за счет изменения социальных отношений.

Идея коммунизма. На волне интереса к социологии, а также к политэкономии в социалистической мысли появилось новое направление — марксизм. Первые работы К. Маркса и Ф. Энгельса были написаны еще в начале 1840-х гг., но окончательно марксизм оформился в 1847 г., когда был издан «Манифест коммунистической партии». Основоположники марксизма выделили в историческом процессе одну доминанту — социально-экономическое развитие. Вся история предстала как смена способов производства, начиная с первобытнообщинного и рабовладельческого и заканчивая коммунистическим, происходящая (после эпохи первобытности) через острую классовую борьбу.
Марксизм внес существенный вклад в изучение закономерностей исторического процесса, его этапности и динамики, в разработку политэкономии капитализма. Но при этом история рассматривалась односторонне — она превратилась в историю экономического развития и политической борьбы. Человек — главный герой истории — предстает в марксизме прежде всего как представитель того или иного класса, той или иной социально-экономической структуры. И в этом смысле является своего рода абстракцией. Такое абстрагирование в принципе естественно, если речь идет о социологии, но марксизм претендовал на роль универсальной, всеохватывающей системы знаний, объясняющей законы мира в целом.
Классики марксизма исходили из реального исторического опыта прошлого и настоящего: ведь история не дала ни одного примера гармонического общества, в котором соблюдались бы интересы каждого. Кроме того, они ориентировались на чисто практическую цель — консолидацию рабочего класса во имя свершения революции. Но получалось, что марксизм обращался не к человеку вообще, а к его классовому сознанию, подменяя им общегуманистические ценности. Классовым сознанием объяснялись поведение человека (точнее, капиталиста или рабочего), его жизненные цели.
Марксизм сыграл важную роль в развитии социал-демократического и рабочего движения — этой новой социальной силы, которая начиная с 1840-х гг. заявляла о себе все более активно. Важным шагом было создание I Интернационала — Международного содружества рабочих (1864). Однако лидирующего положения в социал-демократии марксизм не занял. Движение в основном пошло по пути реформ, борьбы парламентскими средствами в рамках существующего строя. Наименьшим успехом учение Маркса пользовалось в тех странах, где издавна сложились возможности для диалога власти и общества (Англия, США). И наоборот, в полуфеодальных Германии и России, где власть всегда была склонна к тоталитарной политике, марксизм находил благодатную почву.
Итак, в духовной жизни XIX в. проявились две главные тенденции. Обе они в конечном счете основывались на неприятии современного общества со всеми его недостатками. Однако выводы были сделаны разные: социалистические учения и марксизм ставили целью изменение прежде всего социально-экономических отношений и считали человека лишь их «продуктом». Направление «нигилистическое» делало главную ставку на личность, сумев открыть в ней неведомые прежде глубины. Но, предлагая человеку полагаться на самого себя, отрицало моральные ценности, выработанные за долгую историю человечества, и возможность переустройства общества.

Вопросы и задания
1. Почему в XIX в многие философы разочаровались в идеалах Просвещения9 Какую роль здесь сыграла Французская революция и ее результаты9
2. Вспомните, как относились просветители к возможности преобразовать мир Что противопоставили этому романтики9 Где романтики искали свой идеал9 Объясните почему Как представляли романтики идеальное государство и идеального человека9 Что их не устраивало в образе буржуа, который был создан в XVIII в 9 Почему9 Согласны ли вы с романтиками в их критике буржуазного идеала9
3. Как А Шопенгауэр объяснял сосуществование добра и зла в мире9 Почему его теория полностью несовместима с теориями прогресса общества9
4. За что А Шопенгауэр, М Штирнер и Ф Ницше критиковали современное им общество и его мораль9 Что отличает Шопенгауэра от Штирнера и Ницше в отношении к нормам традиционной морали9 К каким последствиям может привести попытка встать над добром и злом, с вашей точки зрения9 Как вы сами представляете истинно свободного человека9 Обязательно ли при этом нужно быть свободным от моральных норм и чувства долга9 Какую роль в духовной жизни Запада в XIX в сыграли открытия 3 Фрейда в области психоанализа9
5. Попытайтесь объяснить, что нового внесли все эти философы в представление о мире, обществе и человеке по сравнению с философией XVIII в
6. Какими социально-экономическими причинами можно объяснить возрождение коллективистских идеалов в XIX в 9 Как были связаны теории социалистов-утопистов с идеями просветителей о гуманном, разумно устроенном обществе и гармоничном человеке9 Что отличало марксизм от учений социалистов-утопистов9 Какой вклад внес марксизм в изучение истории, в развитие социал-демократического и рабочего движения9 Как практическая ориентация марксизма (на классовую борьбу и пролетарскую революцию) повлияла на его этические нормы9
Почему марксизм приобрел особую популярность именно в тех странах, где конфликт между властью и обществом был наиболее острым9

§7
ЦИВИЛИЗАЦИИ ВОСТОКА: ОТХОД ОТ ТРАДИЦИОНАЛИЗМА

В гигантской колониальной системе, созданной Западом, в XIX в. происходили сложные противоречивые процессы. С одной стороны, она укреплялась и даже расширяла свои границы, а с другой — в ней стали проявляться признаки распада.
Колониальная система в XIX в.
Первым слабым ее звеном стала Латинская Америка.
Движение за отделение от метрополии сначала (в 1810-е гг.) поднялось в Венесуэле. Важнейшую роль в нем сыграли креолы — потомки знатных испанских родов, осевших в Новом Свете. К ним принадлежал и знаменитый Симон Боливар (1783—1830), который возглавил национально-освободительное движение. Из Венесуэлы оно быстро перекинулось в Колумбию, Перу, Чили и другие колонии. К 1826 г. от всей огромной колониальной империи у Испании остались только Куба и Пуэрто-Рико.
На территории бывших колоний образовывались государства, в которых, как правило, устанавливался режим военной диктатуры. Восстания, перевороты, заговоры стали обычным явлением в латиноамериканских странах едва ли не с самого начала их существования. Отсталость в политическом устройстве и в экономическом развитии (эти страны вывозили в основном сельскохозяйственную продукцию) надолго определила судьбу Латинской Америки, и прежде всего ее зависимость от США.
Разрушение испанских колоний с многомиллионным населением, конечно, пробило изрядную брешь в колониальной системе. Однако это вовсе не означало ее ослабления в целом. Колониальная система была вполне жизнеспособна и активна. Экспансия Запада продолжалась.
К середине столетия была окончательно завоевана Индия. Китай, потерпевший поражение в опиумных войнах, стал утрачивать прежнюю самостоятельность. Некогда могущественная держава не превратилась в колонию, но в ее политические дела теперь активно вмешивались иностранные государства.
Почти полностью была колонизирована Африка. Если в XVII—XVIII вв. европейцы осваивали только побережье, то в XIX в. они продвинулись далеко в глубь континента и прочно там осели. Исключением были только две страны: христианская Эфиопия, которая оказывала стойкое сопротивление Италии, и Либерия — первая негритянская республика, созданная в 1847 г. бывшими рабами — переселенцами из США.
Основная часть Африканского континента стала объектом борьбы Англии, Франции, Германии, Италии, Бельгии и других европейских держав.
Османская империя, совсем недавно представлявшая реальную угрозу для Европы, переживала упадок. В середине XIX в. ее потрясали политические и экономические кризисы; катастрофически быстро рос внешний долг. Империя не потеряла своей политической самостоятельности, но правительство было вынуждено давать западному капиталу большие права и льготы.
Ирак и страны Леванта (Сирия, Ливан, Палестина), которые официально считались частью Османской империи, в середине XIX в. стали зоной активного экономического и политического проникновения западных держав (Франции, Англии и Германии) и ареной их ожесточенной борьбы друг с другом.
Иран в отличие от Османской империи быстро утрачивал не только экономическую, но и политическую самостоятельность. В конце XIX в. он был поделен на сферы влияния между Россией и Англией.
В Юго-Восточной Азии к концу столетия французы завершили завоевание «закрытого» Вьетнама, англичане захватили Бирму. В Индокитае относительную самостоятельность сохранил только Сиам (Таиланд), но и ему пришлось поступиться большими территориями. Корея, Тайвань и некоторые провинции Китая оказались под властью Японии — первой капиталистической страны на Востоке, которая быстро приняла участие в борьбе за колонии.
Итак, практически все страны Востока попали в ту или иную форму зависимости от наиболее сильных капиталистических стран, превращаясь в колонии, а чаще в полуколонии.
Однако в XIX в. колониальная система не только расширялась, но и менялась качественно. Восток подвергся мощной атаке промышленного капитализма, который остро нуждался в сырье, драгоценных металлах, а также в рынках сбыта. Древние восточные цивилизации все больше втягивались в формирующуюся мировую экономическую систему и, следовательно, попадали под ее влияние. Запад уже не просто грабил колонии — теперь он внедрялся в самые основы их жизни. Это касалось не только экономики, но и политических структур, и культуры.
Новые цивилизационные основы, привнесенные Западом, были в общем-то чужды Востоку и по многим параметрам просто несовместимы с вековыми традициями. Результаты взаимодействия двух цивилизаци-онных миров, развивающихся несинхронно и разно-направленно, оказались невероятно сложными, и дать им однозначную оценку нельзя.
Многие последствия колонизации были определенно негативными. С Востока в Европу по-прежнему перетекал поток золота и серебра; под натиском товаров из метрополий хирело традиционное восточное ремесло; государственная власть теряла свою силу, и это приводило к политическим кризисам; разрушались традиционные формы быта, система ценностей и т. д. Но одновременно колонизация давала и другие плоды. Чем глубже проникала на Восток Европа, тем активнее действовали механизмы включения колоний в новую систему мировых связей и их подтягивания к западной модели. Разрушение и грабежи шли рука об руку с созиданием, с формированием на Востоке капиталистической инфраструктуры.

Как менялся Восток? Пример Индии
Самый яркий пример изменений традиционных структур под влиянием колонизаторов дает история Индии, оказавшейся в полной власти англичан. Покорить раздробленную Индию оказалось делом не слишком сложным. Гораздо труднее было решить вопрос о том, как управлять гигантской колонией и что создавать на месте прежних структур. Особенно остро он встал после 1858 г., когда была ликвидирована Ост-Индская компания, прославившаяся своими грабительскими действиями, и Индия стала частью Британской империи.
С этого времени реформы стали проводиться особенно активно и быстро. Администрация, прибегая к займам у английских банкиров, строила железные дороги, ирригационные сооружения, предприятия. Денежные вклады были огромны: к 1900 г. государственный заем достиг 133 млн фунтов стерлингов. Кроме того, в Индии рос и частный капитал, который сыграл большую роль в развитии хлопчатобумажной и джутовой промышленности, в банковском деле, в производстве чая, кофе и сахара. Владельцами предприятий были не только англичане, но и индийцы: 1/3 акционерного капитала находилась в руках молодой национальной буржуазии.
Трансформировалась и политическая жизнь Индии. В 1861 г. был принят закон о создании Индийских советов (законосовещательных органов) и в 1880-х гг. — о местном выборном самоуправлении. Уровень демократии, конечно, был невысок: члены индийских советов назначались сверху, система выборов в органы местного самоуправления охватывала лишь 1% населения. Но все-таки было положено начало совершенно новому явлению, неизвестному индийской цивилизации, — выборам органов представительства. В 1885 г. появилась общеиндийская политическая партия — Национальный конгресс, который выдвинул программу национального равноправия и требовал предоставить Индии самоуправление.
Английские власти в 1840-х гг. поставили задачу создать новую национальную интеллигенцию — «индийскую по крови и цвету кожи, но английскую по вкусам, морали и складу ума», рассчитывая включить ее в работу административного аппарата. Такая интеллигенция формировалась в колледжах и университетах, открытых в Калькутте, Мадрасе и Бомбее, а потом и в других городах. Надо заметить, что среди самих колонизаторов была распространена идея об особой роли европейцев, судьба которых — нести по всему миру цивилизацию.
Новая интеллектуальная элита, прекрасно владеющая английским языком, воспитанная на западных идеях, выступила за трансформацию традиционных норм индийской жизни. Но усвоение западных ценностей нисколько не отменяло любви к собственной культуре. Созданная англичанами интеллигенция оказалась в конечном счете наиболее опасной для колониального режима; из ее рядов выходили люди типа Дж. Неру или Р. Тагора — убежденные и активные сторонники освобождения своей страны.
Несите бремя белых, — И лучших сыновей На тяжкий труд пошлите За тридевять морей; На службу к покоренным Угрюмым племенам, На службу к полудетям, А может быть — чертям.
Несите бремя белых, — Восставьте мир войной, Насытьте самый голод, Покончите с чумой, Когда ж стремлений ваших Приблизится конец, Ваш тяжкий труд разрушит Лентяй или глупец.    .
Р. Киплинг. Бремя белых
Процессы, происходившие в Индии, не были чем-то исключительным. Они шли и в других колониях (в Африке, Индокитае, Индонезии и т. д.), хотя, как правило, менее интенсивно, чем в «Жемчужине британской короны»: везде постепенно создавалась капиталистическая инфраструктура, появлялись новые социальные слои (пролетариат, буржуазия, интеллигенция), возникали ростки демократии. Но такие явления были характерны лишь для городов; деревни в колониях практически не были затронуты новыми веяниями. Это порождало дополнительные проблемы: передовая интеллигенция часто оказывалась в оппозиции не только колониальным властям, но и косности традиционалистов. Вопрос о соотношении своего и чужого, западного, привнесенного извне, о выборе между ними или о гармоническом сочетании этих двух начал встал достаточно рано.
Усвоение западных идей и политических институтов происходило и в тех восточных странах, которые не пережили прямого вмешательства европейских держав, — в Османской империи, Японии и Китае. Все они в той или иной мере (в самом выгодном положении была Япония) испытывали на себе давление Запада, но не в такой степени, чтобы там можно было насаждать, как в Индии, новые политические и экономические структуры. Однако само по себе это давление было серьезным, грозящим опасными последствиями вызовом, на который необходимо было дать ответ. Ответ заключался прежде всего в модернизации, а следовательно — в усвоении западной модели развития (или, во всяком случае, каких-то ее аспектов). Традиционные цивилизации нуждались в реформировании. Такие реформы, целью которых было «самоусиление», осуществлялись в трех наиболее сильных державах восточного мира, но по-разному и с разными результатами.

Реформы в Османской империи
В Османской империи реформы начались еще в 1840-е гг. Преобразовывалась административная система и суд, создавались светские школы, немусульманские общины (еврейская, греческая, армянская) были наконец официально признаны, а их члены получили допуск к государственной службе. В империи росло общественное движение, которое требовало конституции. В 1876 г. был создан двухпалатный парламент, который несколько ограничивал власть султана; в конституции провозглашались основные права и свободы граждан.
Конечно, демократизация восточной деспотии оказалась весьма непрочной, а тяжелое экономическое положение, растущий внешний долг, поражение в войне с Россией в 1877—1878 гг. еще больше усугубили сложность ситуации. После государственного переворота в 1878 г. в империи снова воцарилась деспотия; парламент распустили, и все завоевания демократии фактически были сведены на нет.
Деспотический режим, естественно, тоже не сумел остановить экономической катастрофы: в 1879г. империя объявила себя банкротом.
Движение за реформы в этой ситуации вспыхнуло с новой силой. В 1889 г. в Стамбуле возникла организация младотурков, быстро набиравшая сторонников. Члены этой организации ставили задачу вернуть конституционные нормы жизни, развивать национальную промышленность — одним словом, укрепить империю, используя некоторые элементы западной модели, и дать отпор западным державам. «Западничество» младотурков имело чисто прикладной характер; во главу угла была поставлена доктрина исламизма. Эта позиция ярко проявилась после победы младоту-рецкой революции в 1908 г.: почти сразу же начались гонения на немусульманские народы. Парламент был восстановлен, но это отнюдь не устранило проявлений деспотизма. В парламент не допускались нетурецкие народы. Большие препятствия продолжали стоять на пути развития капитализма.
Таким образом, вопрос о модернизации Турции, в сущности, оставался открытым.
В огромном исламском мире тенденция к приспособляемости, к усвоению новых стандартов жизни выявилась лишь в нескольких странах. Кроме Турции к ним нужно отнести Египет и Иран — наиболее европеизированные страны.
В тех странах, которые в меньшей степени испытали влияние Запада или просто были более отсталыми, жизнь оставалась практически неизменной. Так было в Аравии, в Афганистане, в некоторых арабских странах Африки.

Китай: шаги к самоусилению
Осознание того, что только модернизация может помочь противостоять Западу, пришло и в Китай. Начиная с 1860-х гг. там тоже получила популярность политика «самоусиления». Правительство, а по большей части влиятельные сановники создавали предприятия, верфи, арсеналы для перевооружения армии.
Но эти слабые попытки усовершенствований строились на шаткой основе, так как власти не ставили задачу реформировать само традиционное общество. В результате в 1880—1890-е гг. Китай потерпел поражения в войнах с Францией (за Индокитай) и с Японией, потерял свои вассальные государства — Вьетнам, Корею, Тайвань — и все больше попадал в зависимость от иностранных держав.
Только в конце XIX в. оформилось движение за настоящее, глубинное реформирование жизни в Китае. Инициатором и теоретиком его был Кан Ювэй (1858— 1927) — выдающийся мыслитель, который пытался создать синтез конфуцианства и достижений современной ему западной мысли. Он выдвинул обычный для Китая идеал общественного равенства и благоденствия, но кроме этого предлагал ввести конституционную монархию, поддерживать частное предпринимательство, обеспечить демократические свободы. Созданная Кан Ювэем организация Ассоциация усиления государства (1895), в сущности, действовала в том же русле, что и политика «самоусиления», но при этом была поставлена цель комплексного реформирования традиционного Китая.
Идеи Кан Ювэя пользовались успехом, в том числе у молодого императора Гуансюя, стремившегося к обретению всей полноты власти и к освобождению из-под опеки всесильной императрицы Цыси, которая много лет играла роль регентши. В 1898 г. начался кратковременный период реформ («Сто дней реформ»), который закончился неудачей.
Почти одновременно началось мощное народное движение ихэтпуаней (Отряды справедливости и мира), которое шло под лозунгом освобождения Китая от иностранцев. Восставшие громили христианские церкви, дома миссионеров, иностранные посольства и торговые лавки. Однако восстание было направлено не только против хозяйничавших в Китае иностранцев; в нем выразился и протест всего традиционного общества, стоящего на грани перемен, против попыток разрушить древний цивилизационный фундамент. Правительство Цыси, сделавшее ставку на ихэтуаней, потерпело поражение: оно не смогло выдержать интервенции европейских держав (1900). Можно сказать, что это было поражение традиционного Китая, в котором и массы, и правящие круги сопротивлялись модернизации.
Новый виток движения за реформы начался несколько лет спустя в Южном Китае, где вокруг миссионерских школ и колледжей концентрировалась радикально настроенная молодежь. Одним из ее представителей был и будущий глава революционного движения Сунь Ятсен (1866—1925).
Основанный им Союз возрождения Китая ставил три важнейшие цели: национализм (свержение Маньчжурской династии), народовластие (республи-канско-демократический строй) и народное благоденствие. По всей стране возникали и другие союзы и организации, ставившие примерно такие же цели.
Революционный кризис, который особенно обострился после смерти Цыси (1908), завершился революцией 1911 г. Однако смена власти не дала немедленно желаемых результатов. В стране воцарился хаос: власть оказалась в руках милитаристов-генералов; парламент, еще не набравший силу, то разгоняли, то восстанавливали; Сунь Ятсен то избирался президентом, то снова терял власть.
Такая ситуация продолжалась примерно до 1917— 1921 гг., когда под влиянием событий в России революция в Китае вошла в свой новый этап.

Японское «чудо»
В особом положении среди всех цивилизаций Востока оказалась только Япония. Она стала первой мощной капиталистической державой Востока, заявившей о себе еще в конце XIX — начале XX в. Реформы, проведенные в стране, поставили Японию в уникальное положение, обеспечив свободный путь для модернизации и развития капитализма.
В самой по себе политике реформирования не было ничего исключительного: как уже говорилось, целый ряд стран Востока предпринял такого же рода усилия, осознав необходимость идти в ногу со временем. Особенность Японии заключалась в том, что эти реформы были проведены достаточно быстро и последовательно. Умело используя опыт европейских стран, японцы наращивали темпы экономического роста, модернизировали промышленность, дали стране новое право, гражданские свободы, изменили политические структуры и систему образования. Причем все эти процессы происходили без болезненной ломки древних традиций, на основе вполне гармоничного слияния своего и чужого.
Переломным моментом стал 1868 г., когда власть в результате революционного переворота перешла в руки 15-летнего императора Муцухито. От его имени был проведен комплекс радикальных реформ, которые получили название Реставрации Мэйдзи. Конечно, в полном смысле реставрацией это назвать нельзя, но некоторые традиции дотокугавовской Японии, близкие Западу, были действительно восстановлены.
Благодаря им Японии было легче, чем другим странг Востока, перейти к капитализму.
Одним ударом в Японии было покончено с фе-1 одализмом: правительство ликвидировало феодаль-1 ные уделы и наследственные привилегии князей—I дайме, превратив их в чиновников, которые возглав-1 ляли губернии и префектуры. Титулы сохранялись, но| сословные различия были отменены, т. е. в социаль-1 ном отношении князья и самураи, особенно те, кто ней занимал высоких постов, были приравнены к другим| сословиям.
Земля переходила в собственность крестьян (за выкуп), и это открывало путь для развития капитализма в деревне. Множество мелких землевладельцев теряли свои участки, так как не могли уплатить за них аренду, налоги или выкуп, и вынуждены были уходить в города или превращаться в батраков. Зажиточное крестьянство, освобожденное от налога-ренты в пользу князей, получало возможность работать на рынок.
Государство активно поощряло купеческий капитал, дав ему твердые социальные и юридические гарантии. Власти взяли на себя строительство крупных промышленных объектов — верфей, металлургических заводов и т. д., а потом за бесценок продали их крупным компаниям (Мицуи, Мицубиси).
В 1889 г. в Японии была принята конституция, для чего предварительно в Европу и США была послана специальная комиссия. Японцы остановились на прусском варианте, создав конституционную монархию с большими правами императора.
Вступление Японии на путь капитализма прошло без революционных бурь и разорительных гражданских войн. Но, разумеется, это не означало, что страна не переживала никаких социальных перемен, неизбежно возникающих на этапе развивающегося капитализма. Как и в других странах, в Японии разорялась большая часть крестьянства, крайне тяжелыми были положение рабочих, условия их труда. Но в Японии достаточно быстро сформировалось сильное рабочее и профсоюзное движение.
Результат всех этих глубинных сдвигов был ошеломляющим: буквально через 30 лет после начала преобразований, уже на рубеже XIX—XX вв., японский капитализм оказался вполне конкурентоспособным по отношению к крупнейшим западным державам.
Итак, в жизни восточных обществ в XIX в. произошли большие сдвиги: их традиционность стала разрушаться, хотя и в разной степени. Если в Европе это произошло в силу естественного хода вещей, то на Востоке — под давлением, прямым или косвенным, цивилизации Запада. Означает ли это, что процессы модернизации были совершенно чужды Востоку? Были ли восточные общества «обречены» на вечную традиционность? На этот вопрос трудно ответить. Ведь мы не знаем, как бы они развивались, не будь влияния Запада. Нам известно также, что существовало серьезное препятствие для развития буржуазных отношений — особый тип восточной государственности. И вместе с тем на Востоке издавна сложились товарно-денежные отношения, частная собственность, а это означает, что существовал своего рода «фундамент» для появления новых социально-экономических отношений.

Вопросы и задания
1. Как развивался процесс колонизации мира в XIX — начале XX в.? Какие западные страны проявляли наибольшую активность в борьбе за колонии?
2. Почему колониальный Восток втягивался в мировую экономическую систему? К каким последствиям это приводило с; точки зрения цивилизационного развития Востока?
3. Какие изменения в экономике, политике и культуре происходили в Индии XIX в.? Прочитайте отрывки из стихотворения Р. Киплинга «Бремя белых». Согласны ли вы с его оценкой роли колонизаторов? Можно ли назвать ее объективной? Что могли бы ответить Киплингу представители «покоренных племен»?
4. Что такое политика самоусиления? Какие цивилизации Востока она затронула? Какую роль в осуществлении политики самоусиления играла ориентация на западную модель развития?
5. Сравните результаты попыток модернизации в Османской империи, Китае и Японии. Почему рывок, совершенный Японией, называют «чудом»? Подумайте, почему «чуда» не произошло ни в Османской империи, ни в Китае?

ТЕМЫ ДЛЯ СЕМИНАРСКИХ ЗАНЯТИЙ

Тема 1
РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМА. ЦЕНА ЭКОНОМИЧЕСКИХ УСПЕХОВ
1. Из речи государственного секретаря по внутренним делам Кросса в палате общин 8 февраля 1875 года
В одном из округов Манчестера на 100 смертей приходится 49,7 случаев смертности детей, не достигших пятилетнего возраста. В Ливерпуле дело обстоит еще хуже... Если смертность детей в возрасте до года составляет во всей Англии 18 на 100 детей, то в Ливерпуле число умерших детей составляет 30 на 100; детей от года до двух умирает в Англии 6,9 на 100, в Ливерпуле 18,5 на 100. Подобные же результаты получатся, если сравнить число детей рабочих классов, которые вырастают здоровыми, с числом таких же детей высших классов общества...
За объяснением причин теперешней смертности далеко идти не приходится... Переполнены не только дома, но и округа, отравлен воздух... Некоторые дома находятся в таком состоянии, что... никакими затратами не сделаешь их здоровыми... Семья за семьей поселяются в этих домах, чтобы получить неизбежную лихорадку, от которой умерли те, кто прежде жил в этих домах...
2. Г. Дюмолар. Япония, 1904 г. Условия труда рабочих на фабриках Японии
Я осматривал фабрики в середине лета. Взрослые работницы прядильных фабрик были с головы до ног покрыты сыпью, работницы же в возрасте до 12 лет обливались потом и имели крайне изнуренный вид, благодаря жаре 111° Ф (около 50° Р). Я тоже был покрыт потом, хотя только прошел по мастерским Очевидно, эта фабрика не имеет достаточного количества окон для надлежащего проветривания...

Тема 2
НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И МОДЕРНИЗАЦИЯ
«Немецкая  идея» 3. Г. фон Бернгарди. Из книги «Наша будущность», 1911 г.
Наша задача заключается в стремлении к мировому господству, чтобы добыть германскому народу необходимое для его развития пространство и обеспечить германскому гению подобающее в мире положение...
4. Из речи министра иностранных дел Германии князя Бюлова в рейхстаге 11 декабря 1899 г.
Мы не потерпим, чтобы какая-либо иностранная держава, какой-нибудь чужеземный Юпитер сказал нам: «Что делать? Мир уже поделен!» Мы не хотим никому мешать, но мы и не позволим никому стать нам на пути. ...Мы только тогда сможем держаться на высоте, когда мы поймем, что для нас невозможно благосостояние без большей мощи, без сильной армии, без сильного флота... В наступающем столетии немецкий народ будет или молотом, или наковальней.
«Русская    идея»
5. И. В. Киреевский из статьи «Обозрение современного состояния литературы», 1845 г.
И если справедливо, что основное начало нашей православно-словенской образованности есть истинное... то очевидно, что как оно некогда было источником нашей древней образованности, так теперь должно служить необходимым дополнением образованности европейской ...очищая [ее] от характера исключительной рациональности и проницая новым смыслом; между тем как образованность европейская как зрелый плод всечеловеческого развития, оторванный от старого дерева, должна служить питанием для новой жизни, явиться новым возбудительным средством к развитию нашей умственной деятельности.
6. А. С. Хомяков. Из статьи «О старом и новом», 1839 г.
Нам стыдно было бы не перегнать Запада. Англичане, французы, немцы не имеют ничего хорошего за собою. Чем дальше они оглядываются, тем хуже и безнравственнее представляется им общество. Наша древность представляет нам пример и начала всего доброго в жизни частной, в судопроизводстве, в отношении людей между собою; но все это было подавлено, уничтожено отсутствием государственного начала, раздорами внутренними, игом внешних врагов Западным людям приходится все прежнее отстранять как дурное и все хорошее в себе создавать; нам довольно воскресить, уяснить старое, привести его в сознание и жизнь. ...Таким образом, мы будем подвигаться вперед смело и безошибочно, занимая случайные открытия Запада, но придавая им смысл более глубокий или открывая в них те человеческие начала, которые для Запада остались тайными. .
7. К. С. Аксаков. О русской истории
Слава Богу... возникла мысль, что надо воротиться к началам родной земли, что путь Запада ложен, что постыдно подражание ему, что Русским надо'быть Русскими, идти путем Русским, путем Веры, смирения, жизни внутренней, надо возвратить самый образ жизни, во всех его подробностях, на началах этих основанный, и, следовательно, надо освободиться совершенно от Запада... от образа жизни, от языка, от одежды, от привычек, обычаев его... одним словом, от всего, что запечатлено печатью его духа...
8. Из письма К. Н. Победоносцева к Александру III от 4 мая 1882 г.
Для того, чтобы объяснить людям, что значит... земский собор — надо было бы читать им курс древней русской истории. Простые люди не имеют об этом понятия, серьезные люди этому не верят, а пустые фантазеры не иначе поймут это и примут, как в смысле конституции .
Древняя Русь имела цельный состав, в простоте понятий, обычаев и государственных потребностей, не путалась в заимствованных из чужой, иноземной жизни формах и учреждениях, не имела газет и журналов, не имела сложных вопросов и потребностей. А теперь нам предлагается из современной России, содержащей в себе вселенную двух частей света, скликать пестрое разношерстное собрание. ...И этому-то смешению языков предполагается предложить вопрос о том, что делать в настоящую минуту. В моих мыслях — это верх государственной бессмыслицы...
9. П. А. Столыпин. Из речи в Государственной думе, 1907 г.
Я хочу еще сказать, что все те реформы, все то, что только что правительство предложило вашему вниманию, ведь это не сочинено, мы ничего насильственно, механически не хотим внедрять в народное самосознание, все это глубоко национально. ...Наши реформы, чтобы быть жизненными, должны черпать свою силу в этих русских национальных началах. Каковы они? В развитии земщины, в развитии, конечно, самоуправления, передачи ему части государственных обязанностей... и в создании на низах крепких людей земли, которые были бы связаны с государственной властью.

Тема 3
ТРАДИЦИОНАЛИЗМ ПРОТИВ МОДЕРНИЗАЦИИ (ИЗ ИСТОРИИ КИТАЯ)
10. Из революционной листовки, распространявшейся
среди населения Северного Китая в 1900 г., во время
восстания ихэтуаней
В течение последних 5 или 6 поколений дурные чиновники пользовались неограниченным доверием; были открыты бюро для продажи должностей, и только те, кто имели деньги, получали возможность занимать места в управлении... Звание чиновника достигается теперь лишь ценою серебра.
Иностранные дьяволы явились со своим учением, и число обращенных в христианство, римско-католиков и протестантов с каждым днем увеличивается. Эти церкви не имеют родственных связей с нашим учением, но, благодаря своей хитрости, они привлекли на свою сторону всех алчных и корыстолюбивых и в необычайных размерах совершали притеснения, пока всякий честный чиновник не был подкуплен и не сделался их рабом в надежде на иностранное богатство. Так-то были основаны телеграфы и железные дороги, стали фабриковаться иностранные ружья и пушки, и различные мастерские служили усладой для их испорченной натуры. Иностранные дьяволы находят превосходными локомотивы, воздушные шары и электрические лампы Хотя они и ездят на носилках, не соответствующих их рангу, все же Китай считает их варварами, которых бог осуждает и посылает на землю духов и гениев для их истребления... Иностранные товары всех родов будут преданы истреблению... Желание неба ясно: капитальная чистка должна быть произведена.
11. Программа либералов (конец XIX — начало XX в.)
1. Открыть школы, прежде всего Пекинский университет.
2. Учредить китайский банк, главное управление железных дорог и рудного дела, главное управление сельского хозяйства, промышленности и торговли, поощрять различного рода производство, вплоть до разрешения частным лицам открывать арсеналы.
3. Разрешить свободно открывать газетные издательства, свободно организовывать литературные организации.
4. Составить государственный бюджет, публиковать доходы и расходы за год помесячно.
5. Широко открыть дорогу мнениям; как чиновникам, так и людям из простого народа разрешить подавать доклады трону и обсуждать политику; правительство не должно этому препятствовать.
6. Разрешить создание крестьянских организаций и торговых союзов (гильдий) для защиты интересов крестьян и купцов.

Тема 4
КРИЗИС СИСТЕМЫ ЦЕННОСТЕЙ
12. Ф. Ницше. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей. 1887—1888 гг.
Нигилизм стоит за дверями. Откуда идет к нам этот самый жуткий из всех гостей?..
Что обозначает нигилизм? То, что высшие ценности теряют свою ценность. Нет цели. Нет ответа на вопрос «зачем»?
Какие преимущества представляла христианская моральная гипотеза?
1) Она придавала человеку абсолютную ценность, в противоположность его малости и случайности в потоке становления и исчезновения;
2) она служила адвокатом Бога, оставляя за миром, несмотря на страдание и зло, характер совершенства...
3) она полагала в человеке знание абсолютных ценностей. .
4) она охраняла человека от презрения к себе, как к человеку, от восстания с его стороны на жизнь, от отчаяния в познании. Она была средством сохранения.
Близится время, когда нам придется расплатиться за то, что целых два тысячелетия мы были христианами: мы потеряли устойчивость, которая давала нам возможность жить, — мы некоторое время не в силах сообразить, куда нам направиться...
*   *   *
Нигилизм —естественное состояние.
Он может быть показателем силы: мощь духа может так возрасти, что ныне существующие цели («убеждения», символы веры) перестанут соответствовать ей... с другой стороны, нигилизм — показатель недостатка силы, способности вновь творчески поставить себе некую цель, некое «зачем», — новую веру.
Нигилизм есть не только размышление над «тщетностью» и не только вера в то, что все достойно гибели: он сам помогает делу, сам губит...
Общий вывод. Фактически всякое крупное возрастание влечет за собой и огромное отмирание частей и разрушение: страдание, симптомы упадка характерны для времен огромных движений вперед; каждое плодотворное и могущественное движение человеческой мысли вызывало одновременно и нигилистическое движение. Появление крайней формы пессимизма, истинного нигилизма, могло бы быть при известных обстоятельствах признаком решительного и коренного роста, перехода в новые условия жизни.

Вопросы и задания
1. Прочитайте тексты 1 и 2. В чем было близко положение рабочих в Западной Европе и Японии в XIX в.? Можно ли назвать такой капитализм «цивилизованным»? Подумайте, чем можно объяснить такое положение рабочих: стремлением капиталистов получить наибольшую выгоду любыми средствами, низким уровнем благосостояния общества в целом, недостаточной социальной активностью рабочих?
2. Прочитайте тексты 3—9. Национальная идея имела большое значение для стран «молодого» капитализма. Однако она получила разные формы и направленность. В чем видели немецкие государственные деятели основную задачу Германии? На что в первую очередь была направлена программа самоусиления? Как влияло на идею «мирового могущества» Германии соперничество со странами «старого» капитализма? Почему в России проблемы модернизации и усвоения опыта Западной Европы вызывали ожесточенные идейные споры? Всегда ли славянофилы занимали по этому вопросу единую позицию? Сравните точки зрения И. Киреевского, А. Хомякова и К. Аксакова. Какая из них кажется вам наиболее правильной? Почему? Почему известный реакционер К. Победоносцев выступал против созыва Земского собора, хотя представительный орган был не заимствованным, а «своим»? Прав ли был П. Столыпин, говоря, что развитие земства, самоуправления на местах соответствует лучшим русским национальным традициям?
3. Прочитайте тексты 10 и 11. Вспомните, какие изменения в жизни восточных обществ в XIX в. вызвало соприкосновение с Западом. Перед вами два документа Один отражает реакцию массового сознания на вторжение Запада, другой — реакцию либеральной интеллигенции В чем разница между ними в отношении к Западу? В чем видели источники всех бед участники восстания? Почему, помимо социальных недостатков, они обрушивались с критикой на технический прогресс? Какие достижения западной цивилизации предлагали использовать китайские либералы? Для чего? Могли ли они в то время найти поддержку в массах? К каким результатам могла бы привести реализация программ ихэтуаней и либералов?

4. Прочитайте текст 12. В чем видел Ф. Ницше главную особенность духовной жизни XIX в ? Что потерял и что приобрел, с его точки зрения, человек, утратив веру? В чем заключается слабость нигилизма? Как проявляется его разрушительная сила? Вспомните, какие ценности разрушали М Штирнер и сам Ф. Ницше. Если бы все общество последовало их примеру, к каким результатам это могло бы привести"7 Согласны ли вы с тем, что нигилизм может явиться стимулом для движения мысли вперед?.

Комментарии (1)
Обратно в раздел история












 

  • Машинка moser
  • Машинка для стрижки животных. Купить машинку для стрижки по низкой цене
  • moserwahl.ru




Наверх

sitemap:
Все права на книги принадлежат их авторам. Если Вы автор той или иной книги и не желаете, чтобы книга была опубликована на этом сайте, сообщите нам.